Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:00 

Запретный Лес

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
На рейтинг у меня было только два текста. Причем если мини был готов заранее, что с миди вышла целая эпопея.

Вообще я его начал писать еще осенью. И дело шло относительно неплохо, пока я не напомнил себе, что вообще-то это миди на рейтинг, поэтому в нем должен быть хоть какой-нибудь рейтинг, а не просто «все печально и тоскливо». И вот тогда я застрял. Потому что хотелось писать «печально и тоскливо», а надо было кровь-кишки. Конечно, еще был вариант с мистико-психологическим хоррором (и я одно – недологое – время лелеял надежду вытянуть именно его), но увы, на это меня тоже не хватило. К тому же тема скользкая – поди доказывай потом оргам, что это именно хоррор, а не что-то там другое :weep:

Ну и я опять начал надеяться, что вдруг – вдруг! – кто-нибудь напишет другое миди. Ага, рейтинговое миди под конец игры :facepalm3: Мечтать, как говорится, не вредно.
Когда я понял, что фиг мне, а не рейтинговое миди, я робко намекнул команде, что одну-то выкладку можно и пропустить. Ну, все равно мы скромно болтались где-то посередке, не бартерились, не пиарились, никак не светились (нас, по ходу, даже на Инсайде в упор не замечали… словно мы в мантии-невидимке были ) Впрочем, лучше уж так, чем если бы поливали). В общем – пропустили бы, никто бы и не заметил.

Но команда сказала: «Кэп, а ты вроде как заикался, что миди у тебя заныкано. До выкладки еще целый день – дописывай!»
Граф сделал вот так: :shame: … И дописал 4 000. Команда сказала, что рейтинг есть. Для верности Incarcerous-fic прошлась по нему и накидала еще около 500 слов (напоминаю, это ВСЕ происходило в последний день перед выкладкой )). Причем какие именно слова я даже не знаю, потому что еще раз перечитывать это безобразие у меня не было уже никаких моральных сил.

Не скажу, что вещь вышла популярной… :hmm: Нравится ли она мне самому – не могу сказать точно. Если бы я писал ее для себя, она, пожалуй, была бы раза в полтора длиннее, неаппетитных подробностей меньше, а мозговыноса и душевных страданий – больше. Я поглубже раскрыл бы воспоминания и отношение к ним, больше времени уделил бы Годрику… Но это все шло в ущерб динамике, добавляло слишком много воды – и пришлось это все безжалостно зарезать еще на подходе (
И особенно жалко, что пришлось выкинуть историю Ровены с Хеленой – она в моей голове была прописана и обоснована, но никуда, никуда по тексту не влезала так, чтобы не разбить основной линии :weep2:
Во втором миди Хелена оказывается принесенной в жертву общему сюжету (((

Но в целом концепцией я оказался доволен. Она давно уже не давала мне покоя – и зачатки ее нашли отражение в нерейтинговом миди «Я приму каждого». Но там была лишь робкая отсылка, намек на самостоятельность Хогвартса как магического объекта, здесь же эта тема стала ключевой :love: И вот она-то мне очень нравится – особенно тем, что ею хорошо объяснять все странности канонного сюжета и взаимоотношений персонажей с замком )

Название: Запретный Лес
Автор: Сын Дракона
Бета: Incarcerous-fic
Размер: миди, 6 глав и эпилог, 14145 слова
Пейринг/Персонажи: четверо Основателей
Категория: джен
Жанр: дарк, мистика
Рейтинг: R
Предупреждение: смерть персонажей
Краткое содержание: Какие тайны хранят Запретный Лес… и Хогвартс?

Глава 1

— А почему все-таки нельзя ходить в Запретный Лес?
Отец Брайан чуть заметно вздохнул. Каждый год рано или поздно — обычно рано — находился отрок, задающий этот вопрос. Приветствуя учеников, господа наставники предупреждали о том, что Запретный Лес называется таковым не просто так, однако в пояснения не углублялись, и именно отцу Брайану приходилось брать на себя эту обязанность. Не то чтобы он был сильно против, просто ему казалось, что люди более знающие сумели бы объяснить гораздо лучше.
Ведь сам он вовсе не входил в число наставников. В школе Чародейства и Волшебства Хогвартс отец Брайан занимался в основном тем, что учил поступающих латинскому языку. Различных наречий на Британских островах имелось величайшее множество, и потому наставники вели занятия на латыни. Да и сама магия брала начало именно из этого языка, так что даже если юным магам и не светило стать учеными или изобретателями, то все же знать основы им было необходимо.
Поэтому пришедшие в Хогвартс первым делом попадали в заботливые руки отца Брайана. В его классе сидели дети, еще не прошедшие распределение, ибо единственной их задачей было изучить латынь настолько, чтобы в последующие годы целиком и полностью понимать наставников. Отец Брайан иногда позволял себе погадать, в каком из Домов окажется тот или иной из его учеников — и ошибался, как ни странно, редко.
Вопрос о Запретном Лесе неизменно задавали либо самые отчаянные, либо самые любознательные. Смерив пытливым взглядом горящее азартом детское лицо, отец Брайан сделал вывод, что в этом году первой заговорила отвага. Этого взъерошенного веснушчатого мальчишку Распределительная Шляпа наверняка отправит к господину Годрику.
Если, конечно, до этого дойдет дело. Ведь до Распределения доходили не все…
— Как известно, — воскрешая в памяти многократно повторенные слова, произнес отец Брайан, — наша магия заключается в нас самих. Мы являемся волшебниками потому, что родились такими, и силу эту отнять невозможно. Но вот увеличить ее — возможно вполне.
Дети притихли, став гораздо внимательнее, чем на уроках латыни. Разумеется, слушать истории им было куда интереснее, чем зубрить времена и падежи.
— Весь наш мир, — продолжал отец Брайан, — испещрен магией. Она распространяется неравномерно — точно так же, как и волшебники среди магглов. Среди многих и многих миль совершенно обычной, ничем не примечательной земли может оказаться так называемая точка силы. Это может быть волшебный родник, или заповедная роща, или гора с магическими самоцветами… Подробнее вам потом на уроках расскажут наставники, а пока я подхожу к тому, что наш замок стоит как раз на одной из таких точек.
Кто-то из детей удивленно выдохнул, кто-то присвистнул. Некоторые даже подались вперед, стараясь не пропустить ни слова. Отец Брайан перевел дыхание и заставил себя собраться с мыслями: он подходил к самому сложному.
— Наши наставники выбрали эту точку силы для того, чтобы создать здесь школу магии. Разумеется, такие талантливые волшебницы и чародеи, как они, сумели бы сделать это в любом месте, но тут их сила возросла многократно. Хогвартс — удивительный замок, он построен не только из камня, но и из самой магии. Потаенная волшба вплетена в его стены, двери, окна, крыши, подвалы и лестницы. Хогвартс послушен велению наставников, он идеально отвечает своему назначению. Но при этом он — грозная твердыня, защита и оплот от любого вторжения извне. Если какой иной замок необходимо оборонять немалыми силами, то Хогвартс сам себе страж, а уж с поддержкой наставников и вовсе неприступен.
Шуршащая тишина сменилась приглушенным гомоном. Одни облечено радовались, что находятся в безопасности, другие, напротив, тут же начали желать, чтобы на них поскорее кто-нибудь напал, чтобы полюбоваться силой замка в действии. Отец Брайан поднял руки, призывая детей к порядку.
— Вы спрашивали про Запретный Лес! — повысил он голос, перекрывая гул голосов, и тот постепенно смолк. — Я подхожу к сути. Точки силы сами по себе всегда нейтральны. Они не несут ни добра, ни зла — они просто наполнены магией. Однако наставники, создавая замок, забирали все самое упорядоченное — как на заре времен Свет был отделен от Тьмы. Но в результате и Тьма оказалась отделена от Света. Хогвартс стал оплотом той магии, имя которой — Логос. Здесь все подчинено стройной системе. Это — магия Слова и магия Закона. То же, что не годилось для школы — Хаос — осталось. Магия Хаоса тоже очень сильна, но горе тому волшебнику, который решит, что может управлять ею. Это чуждая, даже враждебная людям сила, ибо человек — создание Логоса. Запретный Лес стал воплощением силы Хаоса. От него, к сожалению, невозможно избавиться, ибо точка силы питает его так же, как и Хогвартс…
— Значит, тут опасно? — не выдержав, перебил рассказ чей-то испуганный голос.
Отец Брайан заставил себя улыбнуться.
— В школе совершенно безопасно, — уверенно заявил он. — Хогвартс неприступен не только для врагов из внешнего мира, но и для теней Запретного Леса. Пока вы сами не войдете туда, вам ничто не угрожает.
Дети облегченно перешептывались, напряжение спало. Отец Брайан, продолжая сохранять на лице улыбку, с грустью отмечал среди них тех, чьи глаза загорелись неуместным энтузиазмом.

Дети из Хогвартса пропадали всегда.
В этом не было ничего удивительного, ведь школа была открытой. Наставники не требовали оплаты за свои труды, не ставили перед приходящими задач и испытаний. Наличия магического дара вполне хватало для того, чтобы отрок мог занять свое место за одним из четырех столов в Большом Зале. Точно так же никто не препятствовал и уходу. Если кто-то считал, что обучение ему не по силам — или, напротив, сомневался в его эффективности — то спокойно покидал стены Хогвартса.
Этими соображениями утешал себя отец Брайан, время от времени не досчитываясь за общими трапезами кого-нибудь из учеников. Именно это сказали ему и наставники, когда он впервые обратил их внимание на отсутствующих.
— У нас ведь школа, а не тюрьма, — пожал тогда плечами Салазар Слизерин. — Захотели — пришли, захотели — ушли.
— Свобода воли — ценнейшее качество человека, — подтвердила Ровена Рейвенкло. — Нельзя пленять дух.
— Однажды наступает время двигаться дальше, — отмахнулся Годрик Гриффиндор. — Нельзя же на всю жизнь осесть на одном месте.
— Сердцу не прикажешь, — немного печально улыбнулась Хельга Хаффлпафф. — Их сердца позвали их куда-то еще.
Несомненно, все они были правы в своем редком единодушии. Однако темная сила, притаившаяся под самым боком у школы, не всегда давала спать спокойно. Отец Брайан подозревал, что пропавшие ученики вовсе не живут безмятежно где-то в ином месте и не странствуют по свету в поисках лучшей доли. Он боялся, что их пути оборвались в Запретном Лесу. Неважно, что именно их туда привлекло: отвага или желание доказать свое превосходство, любознательность или дружеская привязанность — конец они все там нашли один.
Однако доказательств у него не было. О том, чтобы самому отправиться в Запретный Лес, отец Брайан не мог и помыслить. Он не был особо сильным чародеем, не был он и храбрецом. Его тихой мудрости хватало лишь на то, чтобы осознавать, какое опасное место раскинулось буквально в двух шагах от стен Хогвартса. Отцу Брайану оставалось только верить в непоколебимость этих стен и в то, что, быть может, однажды наступит время, когда дети больше не станут покидать их, испытывая судьбу.

***

Ровена Рейвенкло задумчиво рассматривала свое отражение в полированном зеркале. Оттуда на нее в ответ взирала строгая, неподвластная времени красота.
Именно эта неподвластность сейчас и волновала Ровену. Красота была привычным, иногда даже досаждающим фактором: не у всех учеников, особенно среди тех, кто уже успел повзрослеть, хватало разума соблюдать рамки приличий. Но сейчас Ровену беспокоило нечто иное.
С некоторых пор странные мысли все чаще и чаще приходили в ее голову. Она, столь гордившаяся своей идеальной памятью, однажды внезапно осознала, что не может вспомнить многих деталей из своего прошлого. Лица родителей и друзей детства расплывались в неясной дымке, имена их тонули в каком-то молочном мареве. У Ровены, кажется, была дочь, но где она теперь и что с ней стало, волшебница едва ли могла сказать сейчас. И вот, даже глядя на свое отражение, она пыталась вспомнить, сколько же ей лет.
Ответа не было. Лицу женщины, смотрящей из зеркала, могло быть и за тридцать, и за сорок. Может быть, даже за пятьдесят — если внимательно приглядеться к серьезным и усталым глазам. Внешность была обманчива, а память молчала.
Ровена Рейвенкло никогда не получала писем. Ничья жизнь за пределами школы не волновала и не заботила ее. Помимо учеников, приходящих и уходящих, сменяющихся год на годом, лишь три имени она помнила твердо, лишь три лица могла в любой момент представить себе до мельчайших черт. Трое наставников Хогвартса, таких же неизменных, как она сама. Про них она помнила все… кроме того, как именно они познакомились.
Впрочем, еще один человек казался вполне реальным и привычным. Отец Брайан, по воскресеньям исправно ведущий службы, а в остальные дни обучающий новоприбывших латыни, не принадлежал к их четверке, однако за множество лет почти сроднился со школой. Вот только сколько именно лет, Ровена вспомнить тоже не могла.

Несколько дней спустя, встретив в одном из коридоров отца Брайана, Ровена решилась его остановить.
— Святой отец, не могли бы вы ответить на несколько моих вопросов? — поинтересовалась она как можно беспечнее.
— Разумеется, миледи, — отец Брайан склонил голову. — Все, что вам будет угодно.
— Не напомните ли мне, как давно вы служите в нашей школе?
Ровена затаила дыхание, глядя на то, как отец Брайан в задумчивости шевелит губами и загибает пальцы. Она успела подумать, что если и он не сможет ничего толком вспомнить, то так будет даже лучше. Возможно, это размеренная школьная жизнь, год за годом идущая по некогда проторенному пути, заставляет терять счет времени.
— Я бы сказал, лет сорок, миледи, — наконец выдал отец Брайан, заставив собеседницу вздрогнуть. — Помнится, когда вы столь любезно приютили меня, дав кров и стол, а главное — цель в жизни, мне едва минуло четверть века. Сейчас же я приближаюсь к седьмому десятку.
— Надо же! — Ровена заставила себя улыбнуться. — Как быстро летит время… Я даже и не думала, что прошло уже столько лет.
— Вас оно почти совсем не коснулось, — улыбка отца Брайана была куда более искренней и теплой. — Ни вас, ни остальных господ наставников.
— Неужели мы были такими же, когда вы пришли к нам? — Ровена сжала левую руку, заставляя ногти до боли впиваться в ладонь.
— На мой взгляд, никто из вас особо не изменился, — отец Брайан развел руками. — Впрочем, слышал, чародеи живут дольше магглов, наверное, и магглорожденных тоже. Но оно ведь и к лучшему, верно? Кто же позаботится о детях, как не вы? Разве сможет Хогвартс без вас?

Глава 2

Едва нырнув под низко нависшие ветви, они начали целоваться. Маргарет решительно обвила шею Ричарда руками и привстала на цыпочки, прижимаясь к нему трепещущим телом. Оторвались друг от друга они только тогда, когда воздуху стало совсем уж не хватать.
— Пойдем! — Ричард, перехватив руку Мэгги, потянул ее вглубь леса.
Та, однако, заупрямилась.
— Ты же помнишь, что нам туда нельзя! — возразила она. — Нас и здесь никто не увидит.
— Ну да, как же! — Дик насмешливо фыркнул. — У наставников все под контролем: и в спальню женскую не войти, и в коридоре не обняться… На что угодно спорю, что они и за опушкой присматривают. Сейчас ведь даже листвы нет, из окон замка мы с тобой как на ладони! Или ты боишься?
Маргарет нахмурилась.
— Вот только не надо брать меня на слабо! — возмутилась она. — Я, если помнишь, в одном с тобой Доме. Только, в отличие от тебя, не путаю храбрость с бесшабашностью.
— Так ты хочешь целоваться дальше или нет? — решив не углублять эту тему, зашел с другого бока Ричард. — Если нет, то пойдем обратно в замок, тут холодно. А если да, то давай еще немного углубимся в лес. Стоять тут просто так и спорить — ничего глупее не придумаешь!
Мэгги бросила взгляд на замок. В Запретный Лес ей идти не хотелось. Некстати вспомнилось, как еще на самом первом году обучения они с двумя друзьями решили туда отправиться… Она тогда столь не вовремя заболела, а когда выздоровела, друзей уже не было в школе — Мэгги так и не узнала, куда они запропастились.
Однако Ричард тоже был прав. Наставники очень не любили, когда ученики начинали тискаться по углам. Причем если за подобным заставали господин Годрик или госпожа Хельга, то можно было отделаться легким чуть насмешливым укором, а вот госпожа Ровена и особенно господин Салазар были куда строже.
— Пойдем, — решилась наконец Маргарет, и сама первой устремилась в лес.
Ричард с довольной улыбкой последовал за ней.
Деревья вставали все более и более плотной стеной, и буквально через пару минут замок уже скрылся из вида. Однако юноша и девушка, снова обнявшиеся и то и дело осыпавшие друг друга поцелуями, этого не замечали и продолжали идти дальше. Лес как лес, и стоило ли им пугать детей? Сейчас, холодным заснеженным днем здесь было даже светло и по-своему красиво.
Наконец Ричард нетерпеливо подтолкнул Маргарет спиной к дереву и наклонился, чтобы теперь поцеловать по-настоящему. Мэгги запрокинула голову ему навстречу — и из ее полураскрытых губ вырвался истошный вопль.
— Ты чего? — в испуге отшатнувшись, вытаращился на нее Дик. — Передумала?
Мэгги, захлебнувшаяся своим криком, лишь молча вытянула дрожащую руку и указала наверх.
С ветвей дерева, возле которого они стояли, свисала ослизлая буроватая цепочка кишок. Ричард зажмурился так сильно, как только мог, а потом снова раскрыл глаза. Страшная и отвратительная гирлянда никуда не делась. Только сейчас молодые люди почувствовали специфический сладковатый запах, потихоньку пробивавшийся сквозь морозную свежесть: запах вытащенных наружу внутренностей и разложения.
— М-мамочка… — непослушными губами пробормотала Мэгги.
Ее взгляд растерянно блуждал по небольшой полянке, где их угораздило остановиться. Почти на каждом дереве имелось подобное «украшение».
— Не смотри! — запоздало попросил Ричард, сам с трудом сдерживая рвотные позывы.
Конечно, на уроках по Зельям им с той еще гадостью приходилось работать, но там даже препарируемые тушки обычно не превышали размеров разделочной доски. Эти же внутренности, несомненно, принадлежали существу гораздо более крупному. Дик и сам не смог бы объяснить почему, однако отчего-то не сомневался, что кишки эти человеческие.
— Пойдем отсюда! — наконец опомнился он и заозирался в поисках дороги.
На снегу совершенно точно должна была отчетливо виднеться цепочка их следов, но помимо натоптанного ими кружка под деревом, ничего подобного не наблюдалось. Могло бы показаться, что молодые люди просто аппарировали в это место. В полной тишине, без малейшего дуновения ветра, легкая поземка пронеслась над полянкой, словно полируя снежный покров.
Мэгги нервно сглотнула. Она не была трусихой — иначе Распределяющая Шляпа не отправила бы ее учиться к Годрику Гриффиндору — однако страх липкими паучьими лапками сам собой прокрался к ней под теплую мантию, выстуживая до самых костей.
«Ученикам запрещено заходить в Запретный Лес» — эта фраза, прозвучавшая в ее ушах голосом Гриффиндора, сейчас перестала казаться забавной из-за ежегодного повторения.
— Ну, это уже не смешно! — возмутился Ричард, и Мэгги посмотрела на него удивленно: как будто им было смешно до этого. — А знаешь, мне кажется, что это все вообще не настоящее! Не могло замести наши следы так быстро, сейчас и снег-то не идет! Это волшебство, а значит, наставники просто захотели нас проучить! А это безобразие либо иллюзия, либо какая-нибудь безобидная штуковина!
С этими словами он подпрыгнул и решительно схватил кишки за свисающий край. С отвратительным хлюпаньем те скатились с ветки и шлепнулись вниз, превратившись в омерзительное месиво. В серовато-белесой, полуразложившейся массе отчетливо шевелились жирные личинки.
Мэгги едва успела отвернуться, как ее вырвало. Дик поспешно наклонился, снегом оттирая с ладони прилипшие комковатые ошметки.
— Надо убираться отсюда… — пробормотала Мэгги, стараясь отдышаться. — Мы же совсем недалеко зашли! Кажется, мы свернули вон оттуда…
Она подняла было руку, чтобы указать направление, но тут же напряженно застыла. Из густого подлеска, нарушая стылую тишину, доносился пока еще негромкий шорох. Через минуту вдали мелькнули чьи-то тени, и Маргарет почувствовала, как ее сердце начинает колотиться в горле.
— Фу ты! — тем временем облегченно выдохнул более зоркий Ричард. — Да это ведь всего лишь Красные Колпаки! Так вот кто тут безобразничает!
Мэгги попыталась улыбнуться. Красные Колпаки — это не страшно. Даже первокурсник, если только не растеряется и не испугается, сможет с ними справиться. А они с Диком уже в выпускном классе — им ли бояться этой мелкой нечисти?
Однако Колпаков, похоже, набралось немало. Красноголовое воинство, мелкое, едва достающее до середины бедра, шло волнами, их ярко выделяющиеся на белом снегу головные уборы казались единым кровавым потоком.
— Они же нас сейчас окружат! — нервно сжимая выхваченную волшебную палочку, прошептала Маргарет. — Встанем спиной к спине?
— Нет, — не отрывая взгляда от неторопливо, но неуклонно приближающихся Колпаков, ответил Ричард. — Их слишком много, обязательно кого-нибудь пропустим. Давай залезем на это дерево и обрушимся на них сверху!
Красные колпаки не умеют взбираться на деревья, и в любом другом случае это предложение показалось бы Мэгги удачным, но…
— Там… Там же висит это! — изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не звучал истерично, возразила она.
— Ну, вот на этом уже не висит, — парировал Дик, в ответственные минуты всегда становившийся более собранным, нежели обычно. — Давай я тебя уже подсажу, а то не успеем!
Маргарет стиснула зубы. Сейчас действительно не время для препирательств, да и выбирать им особо не из чего. Сунув палочку в рукав, она позволила Ричарду себя подсадить.
Ближайшая ветка находилась достаточно высоко от земли, и молодые люди потратили больше времени, нежели рассчитывали. Оказавшись наверху, Мэгги, стараясь не смотреть на застрявшие в коре слизистые остатки, обхватила ветку ногами и наклонилась, подавая руку Ричарду. Тот, однако, не ухватился за нее, а замер, глядя куда-то вглубь леса. Колпаки были уже совсем рядом, и Маргарет не выдержала:
— Ну же, Дик! Быстрее!
— Мэгги, уходи!.. — не отрывая взгляда от чащи, невпопад ответил Ричард. — Сейчас же! По веткам, как сможешь!
Маргарет машинально посмотрела в ту же сторону.
Из глубин зарослей — теперь почему-то стало совершенно ясно, что именно та сторона ведет к самому сердцу Запретного Леса — к ним приближалось огромное Нечто. Несмотря на поистине гигантские размеры, оно, в отличие от Колпаков, не шумело: деревья словно расступались, давая дорогу. Очень скоро Мэгги разобрала, что фигура эта женская — по крайней мере, по обширному, блеклому до синевы животу при каждом шаге шлепали крупные обвислые груди с вытянутыми сосками. Длинные руки спускались ниже колен, и загнутые грязные когти чертили по снегу корявые линии. Движение этой массивной туши было неслышным, но запах прогнившей, разложившейся плоти доносился столь отчетливо, что сбивал с ног.
— Мэгги, ты еще успеешь! — донесся снизу отрезвляющий голос Ричарда.
Маргарет вздрогнула. Уйти одной, бросив Дика? Да как такое вообще можно себе представить?!
Ричард, видимо, и сам это понимал, поэтому поспешно продолжил:
— Мы теперь знаем, ЧТО живет в этом лесу! Мэгги, пожалуйста! Ты должна все рассказать наставникам! Ты должна добраться до школы, понимаешь? Если мы тут останемся вдвоем, то ОНО продолжит жрать всех подряд! Мэгги, слышишь? Ты должна!
Маргарет на миг зажмурилась. Ричард, конечно, прав, но как же она, ученица самого Годрика Гриффиндора сможет бросить на верную смерть своего друга? Того, с кем училась бок о бок столько лет. Того, которого… любила.
Однако еще пара мгновений — и решаться будет поздно. Это громадное чудовище спокойно снимет Мэгги с ветки, всего пять минут назад казавшейся недосягаемой высотой. Так некстати вдруг отчетливо вспомнились друзья с первого года обучения, и многие другие ребята из их Дома, да и из остальных тоже.
Закусив до крови губу, Мэгги заставила себя развернуться в противоположную от смрадной туши сторону и потянулась к ветке другого дерева. Благо, лес рос плотной стеной, и перебираться с одного дерева на другое было хоть и трудно, но не невозможно. Перед глазами стояла пелена, и Маргарет не сразу поняла, что это слезы. Смахивая их, она едва не потеряла равновесие и распласталась на ветке, отчаянно в нее вцепившись. В самый нос ударило тухлятиной, и Мэгги чуть было снова не вырвало, когда она осознала, что почти уткнулась лицом в очередные полуразложившиеся внутренности. Изо всех сил стараясь не смотреть на них, не разрыдаться, а главное — не свалиться, она потянулась дальше. Из-за спины до нее донесся отчаянный вопль Дика, звучавший сейчас как-то особенно звонко, по-мальчишечьи — и низкое хриплое рокотание, в котором не разобрать было слов.
А потом все стихло.
Маргарет в очередной раз протянула руку вперед, но, не нащупав опоры, полетела с дерева вниз головой. Кажется, ей повезло ничего не сломать, разве что левый локоть был сильно ушиблен. Поспешно, барахтаясь в снегу, она перевернулась на четвереньки, одновременно нащупывая палочку — да так и застыла. Запретный Лес возвышался над нею грозной стеной, однако с другой стороны, за спиною, раскинулась гладкая снежная равнина, а за ней — надежная громада Хогвартса. Воздух вокруг был чистым и свежим.
Сжимая свою так и не пригодившуюся палочку пальцами с обломанным ногтями, Мэгги разревелась.

— Так какого же черта вас понесло в Лес?!
Годрик Гриффиндор рвал и метал.
Маргарет стояла посреди комнаты наставников под перекрестным взглядом четырех пар глаз мокрая, грязная и растерянная. С нее на пол натекла уже порядочная лужа, однако время как будто остановилась. Разговор, который вернее было бы назвать разносом, вел один Гриффиндор, остальные наставники, по устоявшейся в школе традиции, не вмешивались в дела чужих Домов, но слушали внимательно.
— Мы… — начала было Мэгги, но Гриффиндор не услышал ее.
— Вам сто… нет, тысячу раз говорили, что это запрещено! — грохотал он. — Ты здесь отучилась столько лет! Мы повторяли этот наказ столько, что он уже навяз в зубах! Вы вообще хоть что-нибудь слушаете или нет?!
— Ричард погиб! — изо всех сил выкрикнула Мэгги, перекрывая монолог своего наставника.
Гриффиндор осекся на полуслове и посмотрел на нее мрачным взглядом.
— Я так и понял, — произнес он уже тише, но слова его падали тяжелыми камнями. — Один из моих лучших учеников… Погиб только потому, что нарушил наш прямой запрет. Я люблю храбрецов — но не дураков.
До Мэгги стало постепенно доходить, что он имел в виду. Это осознание гранитной плитой легло на ее плечи, придавив к полу. Она растерянно огляделась, ловя взгляды остальных наставников.
— То есть… — пробормотала она, тщетно ища в этих взглядах сочувствие. — То есть вы ничего… совсем ничего не будете делать?
Гриффиндор набрал было в грудь воздуха, чтобы разразиться новой тирадой, однако Салазар Слизерин поднял руку.
— Прощу прощения, что вмешиваюсь, — с обманчивой мягкостью произнес он, — но, думаю, что ты уже достаточно ясно изложил свое мнение о ситуации в твоем Доме. С наказанием своей ученицы ты, несомненно, разберешься позже. Сейчас же, поскольку она ожидает от нас активных действий, я хотел бы максимально кратко объяснить, почему она заблуждается. Позволишь?
— Ну если только «максимально кратко», — под нос себе пробурчал Гриффиндор, однако кивнул.
Мэгги поежилась. Салазара Слизерина в ее Доме не очень любили. Он не повышал голос и был изысканно вежлив, однако никогда не упускал возможности поймать на малейшей провинности. Его строгости могла бы позавидовать даже госпожа Ровена — но та хотя бы не была наигранно радушна. Мэгги не сомневалась, что сказанное господином Салазаром ей совершенно не понравится.
— Видишь ли, дитя, — плавно начал Слизерин, — если бы ты внимательно слушала на уроках, то знала бы, что разумом и магией обладают не только волшебники-люди. Существует множество народов и народцев, живущих своей собственной жизнью. Основную часть времени с большинством из них мы не встречаемся. Иногда мы пересекаемся — и тогда обычно возникают споры и конфликты. Когда они вторгаются на нашу территорию, мы стараемся их выгнать или даже уничтожить. Вполне естественно, что они поступают точно так же. Твой наставник уже сказал, и я еще раз повторю: вам всем многократно говорили о том, что нельзя ходить в Запретный Лес. Это не территория людей, там нет нашей власти. Это не они, а вы вторглись в чужие владения — и были наказаны. Я надеюсь, что ты усвоишь этот урок, а также расскажешь о нем своим друзьям и однокашникам. Нам неприятны жертвы среди учеников, но мы не можем «мстить» за тех, кто не дает себе труда слушать старших и лезет на рожон.
— Н-но… — Мэгги не хотела сдаваться до последнего. — Но это чудовище! Эта великанша! Она же ест детей!
— Разве хоть один ученик пропал со школьного двора? — парировал Слизерин. — Ей попадаются только те дети, которые переступают границы Леса. И тут уже не имеет значения, кто там живет: великанша, гоблинша или драконица. Любое порождение дикой магии найдет себе в Лесу надежный приют, а вот людям там делать совершенно нечего.
— Значит, вы не отомстите за него? — у Мэгги уже опустились руки.
Губы Салазара Слизерина искривила легкая усмешка.
— А если бы он утонул, ты бы предложила осушить Озеро? — вкрадчиво предположил он. — Твой друг связался со стихией, а стихиям не мстят.

Мэгги давно уже покинула комнату, а тишину, воцарившуюся после ее ухода, все еще никто не нарушал. Годрик широкими шагами рассекал пространство от стены до стены, Салазар задумчиво смотрел в окно. Хельга вернулась к рукоделию, которое отложила, когда в общую комнату ворвалась растрепанная ученица со страшным рассказом. Ровена сидела в кресле с высокой спинкой и не могла оторвать взгляда от своих сцепленных пальцев.
Ровена, как и Хельга, не стала вмешиваться в разговор: ничего нового она сказать не могла. И Годрик, пусть чересчур эмоционально, и Салазар, пусть чересчур ехидно, все сформулировали верно. И все же одна мысль не давала Ровене покоя.
— Скажите… — решилась она наконец, и Годрик неуклюже замер на середине шага, — а вам всем тоже не по себе в Запретном Лесу?
— Я не бываю там, — вернув себе более достойную позу, заявил Гриффиндор. — Нечего там делать, не только ученикам, но и нам самим.
— Я тоже не бываю, — Салазар равнодушно пожал плечами. — Но вообще я понимаю, о чем ты: мне не хочется там бывать.
— Я бываю, — не отрывая взгляда от своего рукоделия, негромко произнесла Хельга. — Мне нужны травы, которые растут на опушках и ближних полянах. Глубоко в Лес я не захожу… Но да, я согласна: там очень неуютно.
— Но мы же взрослые маги, — Ровена оглядела своих друзей. — Нас не испугаешь не только Красными Колпаками, но даже великанами. Да и они прекрасно чувствуют, кому лучше не переходить дорогу.
— Ровена, — Салазар посмотрел на нее устало, — теперь еще и ты. Я же буквально только что объяснял этой девочке: Лес — это не наша территория, нам нечего там делать. Зачем туда ходить?
— Я не говорю, что нам надо ходить, — терпеливо объяснила Ровена. — Я лишь хочу понять, почему нам так плохо там? Почему дети знают, что там опасно — но из любопытства лезут туда, а мы, те, кто вполне могли бы справиться с любой опасностью, не то чтобы боимся, но именно не хотим туда попадать?
— Вот именно потому, что мы взрослые разумные люди, — твердо отрезал Годрик. — Я готов смотреть в глаза какой угодно угрозе, но будить лихо, когда оно тихо? Это даже для меня слишком.
Салазар только руками развел, всей своей позой давая понять: раз уж даже Гриффиндор осознает, насколько это глупо и нелепо, то дальше и говорить уже не о чем.
Ровена считала по-другому.
— Годрик, — произнесла она, ловя взгляд друга, — а когда ты в последний раз смотрел в глаза хоть какой-нибудь угрозе?
Гриффиндор нахмурился.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он после небольшой паузы.
— Хотя бы когда ты последний раз находился за стенами Хогвартса? — уточнила Ровена.
— Ну как будто у меня есть время разъезжать по округе! — Годрик взмахнул руками. — У нас тут несколько десятков юных магов, способных сотворить небольшой Армагеддон, если за ними не присматривать!
Ровена обвела взглядом остальных. Хельга не поднимала глаз от своей работы, Салазар лишь снова пожал плечами.
— В кои-то веки согласен с Годриком, — произнес он. — Тут действительно, даже если захочешь, не уедешь.
— Но вы же помните, когда уезжали в последний раз? — Ровена сделала акцент на слове «помнить» не случайно, ее все больше и больше беспокоил провал в собственной памяти. — Ну хоть что-то, что связывает вас с жизнью за пределами Хогвартса? Родные? Друзья?
— Ровена, это просто смешно, — Салазар отошел от окна и приблизился к ее креслу. — Тебя утомил и расстроил рассказ этой девочки. Мы все расстроены: монстр под стенами школы вряд ли может кого-то воодушевить. Тем более, что погиб не несмышленый первогодка, а многообещающий почти взрослый ученик. Но тот разговор, что ты завела… Это софистика какая-то. Ты же не думаешь на полном серьезе нас убедить в том, что мы не способны покинуть пределов Хогвартса?
Ровена покачала головой.
— Нет, — негромко произнесла она. — Я вовсе не это хотела сказать. Просто мы… Так давно здесь, что мне кажется, будто я потеряла счет времени. Если бы не дети, которые приходят, растут и уходят, мне бы показалось, что время и вовсе стоит на месте. Я пыталась вспомнить кого-нибудь из своей прежней жизни — но так и не смогла.
— Твой ум слишком занят изысканиями, — благодушно улыбнулся Салазар, и Годрик поспешно кивнул. — Голове тоже нужно отдыхать, как и телу.
Его голос звучал успокоительно, едва ли не усыпляющее. Ровена даже показалось, что ее веки сами собой тяжелеют и закрываются, и она усилием воли заставила себя встряхнуться.
— Однако, — не желая сдаваться, заявила она, — вы так и не ответили на мой вопрос. Вы-то сами помните хоть кого-нибудь? Хельга, где твоя семья? Годрик, как там твои прежние сослуживцы? Салазар…
— У меня есть сын, — решительно, сразу утратив мягкие интонации в голосе, отрезал Слизерин. — Ты его тоже должна помнить — не так уж и давно он закончил учебу.
— Салазар, — не сдавалась Ровена, — ты помнишь, как звали твою жену?
— Это просто смешно! — заявил он и делано рассмеялся. — Ровена, ты устала, впрочем, и мы все тоже. Это был сложный и неприятный день, пора его закончить. Я предлагаю удалиться ко сну.
Хельга и Годрик с готовностью его поддержали, и вскоре комната опустела. Ровена, не шелохнувшись, осталась сидеть в кресле.

Глава 3

Салазар был рад видеть сына. Настолько, что сперва даже сам удивился силе этого чувства. Разумеется, он гордился своим мальчиком, впрочем, давным-давно уже ставшим зрелым мужчиной, и, конечно же, ему приятно было с ним повидаться… Однако той волны тепла, поднявшейся в груди при одном виде такой знакомой высокой и статной фигуры Салазар Слизерин не ожидал.
Марволо вошел, как и всегда стремительно, и улыбнулся отцу. Салазар сделал ему шаг на встречу и почти раскрыл объятия, но в последний момент сдержался. Прошли те годы, когда маленький мальчик припадал к отцовской груди, возможно, теперь сын сочтет это излишне сентиментальным. Салазар протянул раскрытую ладонь, и Марволо с готовностью сжал ее в своей руке.
Усадив сына за стол и налив ему вина, Слизерин любовался своим наследником. Марволо, несомненно, был похож на него — те же глянцево-черные волосы, пока еще без проблесков седины, и угольно черные глаза. Однако он был гораздо красивее своего отца: черты его худощавого, с острыми скулами лица обладали не только надменной породистостью, но и определенным изяществом. «Наверняка, это у него от матери», — мельком подумал Слизерин, и тут же эта мысль заглушилась недавним вопросом Ровены, вновь прозвучавшем в его голове: «Ты помнишь, как звали твою жену?»
Салазар тогда не подал виду, однако эти слова задели его за живое. Он мучительно пытался найти ответ, но память, раньше никогда не подводившая его, отказывалась помогать. Именно тогда, отчаявшись решить проблему самостоятельно, Слизерин и пригласил сына.
Они ели, пили и разговаривали. Марволо вежливо поинтересовался школьными делами, однако Салазар отмахнулся и перевел разговор на Лондон. Расспрашивал про новости, про достижения, про семью. Молча подивился тому, как быстро летит время: казалось, сын только недавно покинул стены Хогвартса, однако выяснилось, что уже внук скоро появится здесь.
— Тебе он понравится, отец, — тем временем говорил Марволо. — Очень умный и талантливый мальчик.
— Да? — усмехнулся Слизерин. — Тогда надо зорко следить, чтобы Ровена не переманила, она любит умных.
— Не переманит, — усмешка Марволо могла показаться зеркальной. — Мой сын честолюбив, он уже сейчас мечтает стать незаменимым человеком для короля. Его вряд ли прельстит чистая наука. Я, разумеется, глубоко уважаю госпожу Ровену и безмерно ценю ее мудрость, но не среди ее учеников я вижу своего сына.
— Что ж, я рад буду присмотреть за внуком, — понимающе кивнул Салазар. — Приятно видеть, что традиция нашей семьи сохраняется и в третьем поколении.
Они поговорили еще немного о том, о сем, но постепенно разговор утих. Переместившись ближе к камину, сидя друг напротив друга, оба в задумчивости смотрели на языки пламени.
— Зачем ты позвал меня? — первым нарушил тишину Марволо. На делано удивленный отцовский взгляд он пожал плечами: — Ты не просил бы меня приехать ради разговоров обо всей этой ерунде — вполне можно было бы ограничиться письмом. Ты хотел меня именно увидеть. Так зачем?
Слизерин помолчал еще немного. Его сын был умен, более того, он умел быстро анализировать любую ситуацию. Скорее всего с кем-нибудь другим он не стал бы действовать столь открыто, однако с отцом решил не играть слишком долго.
— Тебе… — растягивая время, медленно спросил Салазар, — неприятен визит сюда?
— Что ты! — Марволо возмутился, скорее всего, вполне искренне. — Я очень рад тебя видеть. Просто я тебя слишком хорошо знаю и не сомневаюсь, что из-за пустяков ты не стал бы вызывать меня из Лондона. К вам сюда не так-то просто добраться, и не очень-то легко человеку моего положения быстро придумать обоснование своего отсутствия. Ты и сам неплохо осведомлен обо всем этом, значит, случилось что-то важное — и я хочу знать, что именно.
Слизерин кивнул в такт своим мыслям. Все так, именно это его сын и должен был подумать. Ему и самому теперь казалось глупым просить его приехать ради нелепых фантазий Ровены. Действительно, можно было бы ограничиться письмом…
Впрочем, сделанного не вернешь. Его сын приехал, и надо воспользоваться представившейся возможностью.
— Я хотел повидать тебя, — Салазар заставил себя улыбнуться. — Время в школе течет незаметно: одни дети сменяются другими, занятия идут своей чередой… Течение лет как будто бы даже перестает ощущаться.
Он замолчал, заметив мимолетную тревогу в глазах сына. Тот колебался мгновение, но потом все же спросил:
— Ты нездоров?
— Что? — Салазар удивленно сморгнул, а потом негромко рассмеялся. — Нет. Извини, если мои слова заставили тебя так подумать. Я вовсе не собираюсь умирать, и хотел тебя увидеть отнюдь не для того, чтобы дать тебе последнее напутствие.
Ему было приятно видеть столь же мимолетное, как и тревога, облегчение на лице Марволо. Для любого другого это лицо могло показаться непроницаемой маской, однако Слизерин слишком хорошо знал своего сына. На душе снова немного потеплело. Охваченный этой радостью, он наконец задал свой припасенный вопрос:
— Единственное, о чем я хотел тебя спросить… — начал Салазар. — Так, пустяк. Причуда. Ты помнишь свое детство?
Реакция сына поразила его. Вместо того, чтобы расслабиться после действительно пустячного вопроса, Марволо весь подобрался. С его лица почти слетела спокойная благодушная маска, в темных глазах сверкнул гнев… даже ярость.
— Мне казалось, — даже в голосе его звенело плохо сдерживаемое напряжение, — что это мы больше никогда не будем поднимать эту тему.
Слизерин промолчал — отличный способ, чтобы вынудить собеседника продолжать. И Марволо продолжил:
— Что ж… Раз ты настаиваешь… Я помню, что моя мать, происходившая из благородного и влиятельного магического рода, влюбилась в маггла. Ее семья, разумеется, не приняла его, как и его родня не захотела невестки-ведьмы. Очень скоро он устал жить изгоем и бросил ее… Но она не смогла вернуться, ибо у нее уже был я. Мы прошли через все круги нищеты и унижений, пока она наконец не умерла, оставив меня одного.
Салазар слушал, не в силах поверить своим ушам. Это было глупо, нелепо, бессмысленно! С чего его мальчик придумал себе отца-маггла, откуда взялось детство, полное нищеты? Он же растил сына словно юного принца!
— День, когда я переступил порог Хогвартса, стал первым светлым днем в моей жизни, — с горечью продолжал Марволо. — Я наконец-то оказался среди таких, как я, наконец-то мог учиться управлять тем огнем, что жил во мне. Но по-настоящему мне повезло чуть позже. Я чем-то приглянулся тебе в толпе новоприбывших в школу ребятишек, и ты начал присматриваться ко мне. Когда ты узнал, что я, подобно тебе, обладаю даром общаться со змеями, ты наконец заговорил со мною. Выяснив, что я сирота, ты предложим мне называться твоим сыном. Это было двадцать пять лет назад. Теперь ты пожалел об этом?
Вопрос стал ударом под дых. Мог ли Салазар пожалеть о том, чего даже не помнил? Впрочем сейчас, опираясь на рассказ Марволо, он начал кое-что вспоминать. Где-то в глубине его разума замелькали давно похороненные там картины.
Вот он примечает в толпе новичков черноволосого мальчишку, и у него мелькает шальная мысль: «А ведь так мог бы выглядеть мой сын!» Вот он застает этого же ребенка, такого миловидного, но на редкость необщительного, за разговором со змеей. Вот расспрашивает его, смотрит в недоверчивые глаза — а потом прижимает к своей груди.
А ведь остальные восприняли это как данность. Дамы не изволили удивиться, что он ни разу не упоминал о сыне, Годрик не подшучивал над грехами юности… Все словно тут же безоговорочно поверили, что этот мальчик действительно его собственный ребенок.
Салазар заставил себя посмотреть в глаза Марволо, и в них, словно в думоотводе, отразились глаза одиннадцатилетнего мальчишки: не по-детски серьезные, злые и упрямые.
Слизерин встал со своего места, и Марволо тут же поднялся. Только сейчас Салазар с неизъяснимой грустью осознал, что сын уже стал выше него ростом и шире в плечах.
— Нет, — произнес он, слегка, чтобы не отвести взгляда, качнув головой.
Пауза упала между ними тяжелой каплей.
— Нет? — переспросил в конце концов Марволо чуть охрипшим голосом.
— Нет, — подтвердил Салазар. — Ты неправильно помнишь. Я вообще не понимаю, откуда взялась эта нелепая фантазия. Ты мой сын, слышишь? Ты Слизерин, плоть от плоти и кровь от крови. У тебя никогда не было, нет и не будет иного отца, помимо меня. Ты меня понял?
Марволо сглотнул. Он явно злился на себя за вспышку, порожденную детской обидой, но в то же время и испытывал огромное облегчение. Когда отец, мгновение поколебавшись, раскрыл ему объятия, он кинулся в них, не задумываясь.
Салазар прижимал к себе сына, грудью ощущая сильное и равномерное биение его сердца, вдыхая запах его кожи, волос и одежды. Все было таким пронзительно настоящим, что у него защипало в глазах.
— Иди, — заставляя себя разомкнуть объятия, произнес Слизерин. — Я знаю, у тебя в Лондоне много дел, но не стоит срываться на ночь глядя. Переночуй, а после завтрака сможешь отправиться в путь.
— Ты прав, — Марволо впервые за время разговора отвел глаза и сделал несколько глубоких вдохов. — К тому же я скучал по нашим школьным трапезам, так что буду рад разделить еще хоть одну из них.
Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Марволо удалился. А Салазар без сил опустился в свое кресло у камина и закрыл лицо руками. Того, что рассказал ему сын, просто не могло быть. Но Марволо не стал бы придумывать себе такое постыдное и унизительное прошлое! Так неужели Ровена была права?
Или же он, Салазар Слизерин, просто сходит с ума?

Когда Ровена собралась ложиться спать, стояла уже глубокая ночь. Во всем замке горел лишь один-единственный огонек, здесь, на вершине башни Рейвенкло, и хозяйка совсем уже приготовилась его погасить, когда раздался приглушенный стук в дверь.
Разрешая войти, Ровена думала увидеть на пороге одного из своих учеников, однако обнаружила Хельгу. Та стояла, почти неразличимая в темноте в своем черном платье, и смотрела на подругу снизу вверх.
— Нам надо поговорить, — произнесла Хельга так тихо, словно рядом кто-то спал.
Ровена отошла от двери и приглашающе взмахнула рукой. Хельга неслышно вошла в комнату и застыла посередине.
— Я… — неуверенно начала Ровена, — могу предложить тебе что-нибудь? Уже поздно, но, возможно, кубок вина…
— Нет, спасибо, — ответила Хельга поспешно и тут же встрепенулась. — Ты извини, что я так внезапно, но нам надо было поговорить наедине. Я ждала, пока все остальные в замке уснут.
— Ну, думаю, сейчас уже точно спят все, — неловко улыбнулась Ровена. — Даже Салазар с сыном на сегодня закончили встречу — я видела, как загорелся и погас свет в гостевых покоях.
— Это хорошо, — Хельга рассеянно кивнула, бросив взгляд в окно, из которого открывался потрясающий вид на округу.
Подруги помолчали еще немного. Ровена не знала, что еще можно сказать, а Хельга, казалось, подбирала слова. Наконец она решилась.
— Скажи, — начала Хельга, — ты ведь ходила в Запретный Лес недавно? Несколько раз, да?
— Как ты узнала? — удивилась Ровена. — Да, пришлось. Я проводила небольшие эксперименты, и тут выяснилось, что в Лесу есть камни с магической аномалией. Мне не удалось найти их с первого раза, пришлось возвращаться. Но я не заходила далеко, все больше по окраине бродила.
Хельга кивнула в такт каким-то своим мыслям. Ее лицо в неярком свете выглядело непривычно несчастным, даже обычно улыбчивые ямочки на щеках сейчас больше напоминали морщины. Ровена закусила губу.
— Ты тоже бываешь в Лесу, — вывод напрашивался сам собой. — Ты прекрасно поняла, о чем я говорила в тот вечер!
— Да, — снова кивнула Хельга. — Я бываю в Лесу слишком часто.
— Ты узнала о стертой памяти гораздо раньше меня, — развивала мысль Ровена. — Почему же ты не поддержала меня? Вдвоем мы сумели бы объяснить им…
Хельга взглянула на нее с удивлением.
— Объяснить? — перебила она. — Но что? Зачем что-то объяснять? Разве плохо было не помнить? Слишком длинная память — это страдание. Ты знаешь, что Годрик вот уже который вечер пытается написать хоть кому-нибудь из своих прежних друзей и соратников, но не может вспомнить ни единого имени? Ты догадываешься, о чем у Салазара был разговор с сыном? Они наверняка ворошили прошлое, и каждый из них испытал немало боли. Хогвартс позволяет нам забывать — и это ли не благословение?
— Но почему мы должны забывать?! — не сдавалась Ровена. — Что такого в нашем прошлом, что нам не стоит его помнить?
Хельга посмотрела на нее долгим задумчивым взглядом.
— Значит, — прошептала она чуть слышно, — ты все-таки еще не все вспомнила… Ровена, пожалуйста, не ходи больше в Запретный Лес. Нам там плохо, туда не надо. Не ходи, и скоро все само наладится.
Она сделала шаг к двери, но Ровена преградила ей путь и схватила за руки.
— Нет, постой! Подожди… Объясни мне! Что такого я должна забыть?
— Если ты не вспомнила, то лучше и не знать, — уклончиво ответила Хельга, попытавшись вывернуться, однако это ей не удалось, хватка была крепкой.
— Я не могу! — взмолилась Ровена. — Хельга, милая моя, родная, пойми — я так не могу!
Теперь Хельга смотрела на нее с жалостью.
— Да, — произнесла она после паузы. — Наверное, как раз ты действительно не можешь. Ты не можешь решать, чувствовать или верить — тебе надо знать.
Хельга помолчала немного, уже больше не отнимая рук, а потом спросила:
— Если я расскажу тебе все, что знаю сама, ты пообещаешь постараться забыть?
— Что? — опешив от такого предложения, растерянно переспросила Ровена. — Ты шутишь? Зачем забывать то, что только что узнала?
— Потому что так будет спокойнее, — терпеливо, словно самой непонятливой из своих учениц пояснила Хельга. — Подобное знание не принесет никакой пользы.
Ровена покачала головой.
— Я не могу дать такого обещания, — твердо произнесла она. — Я не хочу ничего забывать. Но я обещаю, что если ты не скажешь мне ничего сейчас, то я завтра же отправлюсь в Запретный Лес, и буду бродить по нему до тех пор, пока не найду ответов на свои вопросы.
Хельга вздрогнула, и ее дрожь передалась Ровене, которая все еще сжимала ее руки.
— Н-не надо! — голос, и тот прозвучал расшатанно. — Я… Я расскажу тебе, только ради всего святого, не ходи в Лес!
Ровена осторожно разжала пальцы. Хельга машинально растерла запястья, на которых проступали красные отпечатки, а завтра, наверное, появятся синяки. Ровена на мгновение испытала укол стыда: вовсе не так следовало относиться к подруге. Однако Хельга и не думала ее упрекать. Снова отведя взгляд в сторону, она негромко начала рассказывать:
— Ты спрашивала, помним ли мы наших родных, помним ли те места, где появились на свет. Тебе никто не смог ответить потому, что у нас нет никого роднее нас самих, и наш дом — это Хогвартс.
— Это само собой, — не выдержав такого вступления, перебила ее Ровена. — Конечно же, все мы дружим столько лет, что я вполне могу назвать тебя сестрой, а Годрика и Салазара — братьями. И, разумеется, Хогвартс наш дом, ведь мы построили его, мы столько сил вложили…
— Нет, — это короткое слово упало столь тяжело, что Ровена осеклась. Хельга все еще не смотрела на нее. — Мы не строили Хогвартс. Он создал нас.
— Что? — после небольшой паузы переспросила Ровена, думая, что ослышалась.
Однако Хельга только вздохнула.
— Наш замок расположен в уникальной точке силы, которая распалась на упорядоченную часть и на хаос — об этом отец Брайан каждый год рассказывает всем новичкам. Часть, порожденная хаосом, стала Запретным Лесом — воплощением дикой, неосвоенной человеком природы. Часть, стремящаяся к порядку, приняла стройную форму — здание; и самое что ни на есть упорядоченное воплощение — она стала школой.
— Замок… стал школой сам по себе? — Ровена отказывалась верить своим ушам. — Это просто… чушь какая-то!
— Школа — это место, где знания формируются, накапливаются, передаются и поглощаются. Это место, куда приходят дети, играющие с огнем — и откуда выходят взрослые, умеющие этим огнем управлять. Здесь дикое и необузданное становится отточенным и преображенным.
Хельга произносила эти слова отстраненно, глядя в окно, шевеля одними лишь губами. Ровене показалось, что у нее плывет перед глазами от подобной нереальности. Хельга, их маленькая, добродушная, смешливая Хельга, заботливая ко всем ученикам разом, старательная хозяйка и увлеченная травница — эта Хельга сейчас словно зачитывала философский трактат.
— Однако, наверное, в какой-то момент замок осознал, что какой бы мощной магией он ни владел, он, имея свою нынешнюю форму, не способен к познанию. А ни один высокоразвитый разум не может жить лишь имеющимся, без познания нового, а главное — без самопознания, — продолжала тем временем Хельга. — И тогда он создал нас. Создал сам из себя. Воплотил нас. Мы стали его глазами и ушами, мы думали и чувствовали, мы учились общаться друг с другом — и с нашими первыми учениками. Мы познавали мир… для самих себя — и для него. Для Хогвартса. Мы по-разному смотрим на все, что нас окружает, потому что Хогвартсу важно разглядывать любые проблемы под различными углами. Но он не жесток, он, скорее всего, не хотел делать нас всего лишь своими инструментами. И он подарил нам забвение — веру в то, что мы такие же люди, как и дети, приходящие к нам.
На сей раз пауза продлилась дольше. Ровена многое могла бы сказать по поводу услышанного, но горло ее словно сжали стальные тиски. Не сразу ей удалось осознать, что ее душили слезы.
Хельга была ее подругой. Больше того, почти сестрой. Они, столь непохожие, тянулись друг к другу, ощущая родство душ на глубинном уровне. Ровена всегда знала, что у Хельги честная, добрая, открытая миру душа, неспособная на ложь.
Но неужели она, Ровена Рейвенкло, столь проницательная и даже, по словам других, мудрая, столь сильно заблуждалась?
— Я не пойду больше в Запретный Лес, — наконец, проглотив колючий комок, хрипло произнесла Ровена. — Как и обещала. Однако ты могла бы придумать что-нибудь не столь нелепое. А теперь — тебе, пожалуй, пора уходить. Спокойной ночи.
Хельга не подняла на нее глаз — возможно, это было и к лучшему. Лишь тихонько выскользнула за порог, и тяжелая дубовая дверь закрылась за нею неслышно, словно завесь.
Ровена устало прикрыла горящие глаза. Разумеется, она не будет плакать. В ее сорок — семьдесят? — сто? — лет это просто глупо. И, конечно же, она не будет сидеть у окна, как девчонка, пережившая первое предательство. Она просто ляжет наконец спать.

Ветер тихонько шуршал за окном, словно наигрывая на эоловой арфе. Балки чуть слышно поскрипывали, напоминая о крыше над головой. От стен веяло надежностью и уверенностью. Замок убаюкивал, без слов напевая колыбельную, отгоняя дурные сны и дневные горести. Его мягкий покой поднимался от самых недр земли, от глубоких подземелий к самым вершинам башен.
Их замок. Их школа. Их Хогвартс.

Продолжение в комментах

@темы: Фанфики, Основатели

URL
Комментарии
2017-04-04 в 21:01 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Глава 4

URL
2017-04-04 в 21:02 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Конец Главы 4

URL
2017-04-04 в 21:02 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Глава 5

URL
2017-04-04 в 21:03 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Конец Главы 5

URL
2017-04-04 в 21:03 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Глава 6

URL
2017-04-04 в 21:04 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Конец Главы 6 и начало Эпилога

URL
2017-04-04 в 21:04 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
КОНЕЦ

URL
2017-04-04 в 22:30 

merryginn
Неизлечимая филикилия / У супер-деда нет маразма! А вот склероз таки есть...
это потрясающе! :hlop: :hlop: :hlop:

2017-04-04 в 23:21 

Incarcerous-fic
С Вами было исключительно приятно работать : )

2017-04-04 в 23:57 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
merryginn,
Спасибо большое! )

Incarcerous-fic,
Мне с Вами тоже :friend: Спасибо Вам за помощь! )

Вы мне только скажите, Вы на Фикбуке есть? А то надо бы и там Вас добавить... :shuffle2:

URL
2017-04-05 в 00:10 

Incarcerous-fic
Сын Дракона, эммм, а что это за ресурс? Может, и есть ))

2017-04-05 в 08:52 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Incarcerous-fic,
Господи, какой Вы счастливый человек! )))))
Вот этот ресурс, будь он не ладен ) Его единственное достоинство - туда складывать и хранить удобно )

URL
2017-04-05 в 10:22 

Incarcerous-fic
Сын Дракона, ой, нет, меня тут (или там) нет :)

2017-04-05 в 12:28 

Anna Gemini
Если ты не можешь управиться со мной в мои худшие дни, ты ни черта не достоин меня в мои лучшие (с)
Великолепно!

2017-04-05 в 17:39 

Владлена
Думалось - одно, хотелось - другое, Ну а то, что получилось - наперекосяк... (С)
Ой, а тут сразу все целиковое - УРА! :ura:
Здорово получилось. Самообоснуй временного парадокса, из-за которого Основателей относили как будто к нескольким разным эпохам одновременно? Самый ужас в том, что меня на этапе расследования проглючило, что Хельга - маньяк с раздвоением личности и как-то взаимосвязана с хтоническими силами леса. А то и все четверо какое-то "отражение" имеют и в логосе и в хаосе
Конец немного "ускоренный" для Вашей характерной манеры повествования, видимо, все-таки несколько повлияла "ааа-дедлайновость" завершения.
А Марволо здешняя версия Гилберта в качестве родоначальника династии Гонтов?

2017-04-05 в 21:16 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Incarcerous-fic,
Упс... А я хотел на Вас ссылку дать... :hmm: Ну ладно тогда...

Anna Gemini,
Спасибо большое )

Владлена,
Да ладно, на Фикбуке тоже только Эпилог и остался )

Самообоснуй временного парадокса, из-за которого Основателей относили как будто к нескольким разным эпохам одновременно?
Ага ) Они там в таком виде пару веков проработали - и как-то никого это не волновало ) Сами они не помнили, а остальные пришли-ушли, школа волшебная, наставники - могущественные маги... Больше никто и не копал )

Хельга - маньяк с раздвоением личности и как-то взаимосвязана с хтоническими силами леса. А то и все четверо какое-то "отражение" имеют и в логосе и в хаосе
Черт, какая у Вас идея шикарная! :wow: Где Вы были, а? Шли бы в команду, написали бы такой роскошные хоррор! :inlove:

Конец немного "ускоренный" для Вашей характерной манеры повествования
Да тут бы успеть подвести к логическому концу, который бы с началом сходился - о большем я уже и не мечтал ) И вообще все было как в том анекдоте: "Папа очень торопился, рассказывая сыну сказку на ночь, поэтому Зайчик давился, но ел Колобка" :angel2:

А Марволо здешняя версия Гилберта в качестве родоначальника династии Гонтов?
Ага, что-то вроде ) У него даже история с биографией Волдеморта вполне осознанно перекликается. Из него тоже могло вырасти что-то вроде Темного Лорда - однако он попал к человеку, который его амбиции сумел направить в более-менее мирное русло.

URL
2017-04-07 в 17:51 

Натали Шельма
Shall we dance?
Граф, это не к фику, но в принципе давно искал основательские посты, дабы поделиться. Вдохновила ваша команда оч)

2017-04-07 в 18:41 

Incarcerous-fic
— — Натали Шельма, ооо, какой шикарный ГОДРИК!

2017-04-09 в 15:10 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Натали Шельма,
*Бегает по потолку*
Вот где Вы были, а?! Мы бы всех порвали!!! :inlove:
Особенно кадр с плюшевым львом убил наповал )))))

URL
2017-04-09 в 22:46 

Натали Шельма
Shall we dance?
Incarcerous-fic, ееей) спасибо)
Сын Дракона, я всех четырех делаю.а это шкафный косплей) да, жаль что раньше не дошло, в выкладку принести)

2017-04-09 в 22:47 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Натали Шельма,
Ух ты! :inlove:
И Вы же нам всех четверых покажете, да? :shy:

URL
2017-04-09 в 23:09 

Натали Шельма
Shall we dance?
Сын Дракона, да. Вы редкий человек, которому это в кассу))

2017-04-10 в 00:44 

Incarcerous-fic
Натали Шельма, присоединяюсь к ожидающим!

2017-04-10 в 07:54 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Натали Шельма,
Спасибо большое! :love:

URL
2017-04-14 в 10:59 

Натали Шельма
Shall we dance?
По мере выкладки прям, как на фб)







2017-04-17 в 17:32 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Натали Шельма,
У Вас всегда шикарные мужчины получались! :inlove:
И Салазар, разумеется, не исключение )))))

URL
2017-04-17 в 18:42 

Incarcerous-fic
Натали Шельма, Салазар мягковат вышел, нет? ))

2017-04-17 в 22:38 

Натали Шельма
Shall we dance?
Incarcerous-fic, хотелось менее брутального, чем Годрика)
Сын Дракона, ееей) такой шкафный косплей

Ровена. Осталось самое страшное))





2017-04-17 в 23:02 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Натали Шельма,
И я даже знаю, куда смотрели все ученики на ее уроках :shy: Сам туда как-то упал :shuffle2:
Потрясающе вышло!

А почему Хельга - самое страшное? )))))

URL
2017-04-18 в 00:15 

Натали Шельма
Shall we dance?
Сын Дракона, ну нет,нет у меня в шкафу средневеково-строго голубого платья.))
А Хельга - потому что простоватая блондинка в одуванчиках было моим типажом лет 10 назад, сейчас все глоабльно поменялось. И морально сложно) Но я попробую,тем более лицу ок) Извините за такие хайрезы. С мобильника выкладывал.

2017-04-18 в 01:59 

Incarcerous-fic
Натали Шельма, оооооо, Ровена нравится )))

2017-04-18 в 08:46 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Натали Шельма,
Да ла-а-адно! Я думаю, никто не в обиде :shy:

А почему именно "простоватую блондинку в одуванчиках"? Попробуйте лучше валькирию ;-)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Валашский Замок

главная