Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:19 

Здравствуйте, дедушка – 2

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Так, вторая глава тоже готова, хотя и не вычитана.
Как обычно – большое спасибо всем, у кого дойдут руки меня пнуть за недочеты :dragon2:

Часть II

Вильфор чувствовал себя виноватым. Это было отвратительное ощущение, преследующее его большую часть жизни, отчего он, с одной стороны, ненавидел его больше всего на свете, а с другой уже несколько привык к нему. Чувство вины вызывали жертва матери, ради его будущего вернувшейся к отцу, сложные отношения с самим отцом – отношения, балансирующие между неприязнью и восхищением; связи с различными людьми, сыгравшими ту или иную роль в его жизни… да бог с ними – иногда даже подсудимые, для которых Вильфор по долгу службы требовал определенного приговора! Нелепое чувство для прокурора, но, как поделился с ним один из пожилых коллег, очень часто возникающее в начале самостоятельной работы. Все-таки в глубине души твердо сохранялось мнение, что вершить судьбы людей могут лишь бог да король, и требовалось немало сил, чтобы убедить самого себя, что на всех мерзавцев у короля не хватит рук, ну а богу и все не до того.
Однако в последние месяцы Вильфора куда больше беспокоило чувство вины перед женой. У них с Рене все складывалось как-то до странности неловко. Сперва с благословением тянули ее родители, потом – на время краткого возвращения Бонапарта – уже он сам. Этот период вспоминать было особенно стыдно: отец настоятельно советовал не торопиться со свадьбой, ведь если Наполеон удержится у власти, подобный брак может поставить крест на всей карьере. Вильфор признавал, что это справедливо и логично – а перед логикой он всегда преклонялся. Синие глаза и пепельные локоны были дороги ему, и мысль о том, что пока он медлит, руку Рене могут отдать другому, причиняла боль. Но и расстаться со своими планами ему казалось немыслимым. Если маркизы де Сен-Меран с их титулом, состоянием и связями могут позволить себе очередную эмиграцию, то Вильфор – нет. Здесь, во Франции, был его единственный дом, на изучение ее законов он положил половину своей жизни. Как бы ни была дорога ему Рене, он не чувствовал себя в состоянии положить свою судьбу на алтарь любви к ней. От осознания этого было стыдно и неловко: Вильфор не сомневался, что Рене заслуживает большего, но большего он предложить был не в силах.
Рене приняла препоны их счастью со смирением, лишь усугубившим чувство вины. Она разлучилась с женихом без упреков и встретила его с искренней радостью. Вильфор лишний раз убедился, что если и существует женщина, способная принять его натуру, так это она.
Короткий период счастья, последовавший за свадьбой, оказался прерван переездом в Версаль. Новый пост, более ответственный, нежели предыдущий, больший объем работ, более заковыристые дела – близость к столице накладывала свой отпечаток. Вильфору с первых же дней довелось услышать отголоски мнений о своих родственных отношениях – как о тех, что помогли ему удержаться на плаву в течение Ста дней, так и о тех, что привели его на это место. Сам Вильфор всегда считал, что делает более чем достаточно, чтобы считаться достойным своей должности, а вся помощь извне необходима только для того, чтобы подобные завистники не спихнули его с выбранного пути. Именно это он и собирался доказать всем, работая так старательно, как только было возможно – и даже более того.
Все это приводило к тому, что Рене оставалась дома совершенно одна. Опять, опять их отношения приносились в жертву его карьере! Но ведь другого пути, как считал Вильфор, просто не существовало. Его состояние слишком мало, чтобы Рене жила в достатке, и в его службе было единственное спасение их семейной жизни. Разумеется, родители Рене более чем состоятельны – однако жить надеждой на кончину тестя и тещи, Вильфор считал для себя недопустимым.
Но эмоции – враги всех рациональных идей. Как Вильфор ни осознавал, что идет единственно верным сейчас путем, от чувства вины перед женой он избавиться не мог. Каждое утро, поспешно отправляясь на службу, он давал себе зарок, что этим вечером обязательно будет близок с женой, расспросит ее поподробнее обо всех дневных делах, станет нежен и ласков… и обязательно проведет с нею ночь. Однако вечером, переступая порог дома, он не всегда находил в себе силы даже для ужина. Глаза, уставшие и покрасневшие от чтения бесконечных документов, слипались сами собой, и Вильфор засыпал раньше, чем его голова успевала коснуться подушки.

На дворе стоял октябрь. Дождь лил как из ведра, и ветер рвал ветви деревьев, завывая в трубах. На узких улицах вода безнадежно перемешивалась с грязью.
Вильфор непогоды не замечал: сегодня был удачный день, и с работой удалось разобраться на несколько часов раньше, чем обычно. Впрочем, быть может, это он сам наконец освоился на новом месте и впредь сумеет позволять себе возвращаться домой в приемлемое время.
Забегать вперед в своих расчетах Вильфор не любил, и потому просто наслаждался мыслью о сегодняшнем вечере. Наконец-то он проведет его спокойно, в обществе не бумаг, а любимой жены! Думая о том, как обрадуется Рене, Вильфор не мог сдержать столь редкую для себя улыбку. Он соскучился по жене – и не сомневался, что она соскучилась по нему.
Скинув намокший редингот на руки слуге, Вильфор торопливо поднялся по лестнице. До ужина еще оставалось немало времени, и Рене наверняка сидит у себя. Он предвкушал, как она удивится, увидев его.
Протягивая руку к двери, Вильфор собирался резко дернуть ее на себя – однако в последний момент передумал. Рене была трогательно нежной, и ему вовсе не хотелось напугать ее. Не дай бог, она подумает, что, раз муж столь рано вернулся и поспешно врывается к ней, случилось нечто ужасное. Лучше уж войти спокойно и сразу дать ей понять, что все хорошо.
Дверь отворилась совершенно бесшумно. Вильфор переступил порог и прищурился, пытаясь разглядеть в царящем здесь полумраке светлую фигурку жены. Ему потребовалось некоторое время, чтобы убедиться: в гостиной Рене не было. Вильфор слегка нахмурился, размышляя, где же теперь ее искать. Вряд ли она сидела внизу… и уж точно не гуляла по саду в подобную погоду.
Стоя в неподвижности, он внезапно уловил шорохи, доносящиеся из спальни – и сомнения отпали сами собой. Рене у себя и, скорее всего, переодевается. Вильфор сперва собирался подождать, пока она закончит, но внезапно ему в голову ударила озорная мысль: «В конце концов, я муж или не муж?!» Еще более осторожно, чем дверь гостиной, он толкнул дверь спальной.
Зрелищу, представшему его глазам, поверить было сложно. Здесь тоже стоял сумрак: горело всего три свечи на прикроватном столике. Однако и их света оказалось достаточно для того, чтобы выхватить главное.
Саму Рене видно почти не было: ее голова тонула в мягкой подушке, лишь пепельные локоны рассыпались поверху. Зато отлично различался мужской профиль… да и вся мужская фигура, несмотря на прохладу не прикрытая сверху одеялом. По контрасту с белоснежными коленями Рене его бедра казались неестественно темными, и куцые огоньки свечей терялись в его черных кудрях.
Вильфор на несколько секунд прикрыл глаза. Он решил, что у него мутится либо взгляд, либо разум, ибо творящегося перед ним просто не могло быть. Почему-то совершенно не к месту вспомнился ужасающе позорный случай из детства, когда, вскоре после возвращения в Париж, он по привычке, не стесняясь, забежал к матери – и наткнулся на точно такую же сцену. Вот и сейчас будто эхом из далеких времен в его ушах прозвучал спокойный отцовский голос: «Выйдите, сударь, и закройте за собой дверь!»
Вильфор широко распахнул глаза, чуть слезящиеся после напряжения – и тут же встретился взглядом с отцом. Тот смотрел на него, не поворачивая головы, искоса. Тишину спальни по-прежнему нарушало лишь приглушенное прерывистое дыхание, но Вильфор вновь и вновь словно наяву слышал ту самую фразу.
Очень медленно, будто двигаясь сквозь толщу воды, он сделал шаг назад и потянул за собой дверь. Та закрылась без малейшего щелчка, столь же бесшумно, как и открылась. Еще несколько секунд Вильфор стоял перед ней, бессмысленно глядя на ее поверхность, а потом резко, как механическая игрушка, повернулся вокруг своей оси и широким шагом вышел из покоев жены.
Он не помнил, как преодолел лестницу: колени не гнулись, и на каждой ступеньке Вильфор опасно покачивался, рискуя упасть и свернуть себе шею. Внизу уже никого не было, да ему и в голову не пришло требовать свой редингот. Входная дверь подчинилась его толчку, и он, столь же неуклюже спустившись с крыльца, покинул пределы дома.
Сумерки уже сгустились, так, что низко нависшие тучи сливались с крышами домов. Нити дождя сливались в плотное беспросветное полотно, и даже свет из окон не пробивался сквозь него.
Вильфор брел по этой темной улице, не различая дороги. Струи холодного дождя мгновенно пропитали и тонкий сюртук, и рубашку под ним; ноги утопали в подтеках грязи. Что-то было совершенно неправильным, омерзительно нелогичным – однако разум Вильфора отказывался анализировать ситуацию. Ему казалось, что он сходит с ума: ведь так глупо в двенадцать лет застать родителей, страстно отдающих друг другу супружеский долг. Как хорошо, что хоть мама его не заметила: она бы со стыда сгорела! Он, правда, не виноват, что родителям приспичило заниматься этим средь белого дня – но ведь он уже большой мальчик, а к взрослым всегда надо стучаться и ждать, пока разрешат войти…
За его спиной раздался шум шагов. Шорох дождя приглушал их, но не мог скрыть полностью. Сильная уверенная рука легла на плечо, заставив остановиться. Вильфор встал, однако не обернулся. Его совершенно не интересовало, что за прохожий находится за его спиной, ибо собственное потрясение захватило его полностью.
- Да какого черта я должен бежать за тобой в такую скотскую погоду! – возмущенно произнес знакомый голос, и Вильфор содрогнулся всем телом. Он, хоть убей, не мог вспомнить, что отец должен сейчас сделать.
Господину Нуартье надоело ждать реакции сына, и он решительно повернул его к себе. Несколько секунд они оба с некоторым недоумением смотрели друг на друга. Костюм Нуартье был в беспорядке: редингот лишь небрежно наброшен на плечи, а смятый шейный платок выглядывал из кармана. Привычка быстро собираться сослужила хорошую службу, однако на мелочи времени у Нуартье не оставалось.
Он рассматривал сына, с нарастающим раздражением отмечая равнодушно-пустое выражение его лица. Затянувшееся молчание тяготило.
- Послушай, - прервал Нуартье это театральную, как ему показалось, паузу, - то, что ты не стал устраивать скандал в доме – это правильно. Нет ничего более жалкого, чем орогаченный муж, и не нужно привлекать внимания слуг к тому, что их не касается. Но какого черта тебя понесло гулять по этой мерзости?
Вместо ответа Вильфор снова прикрыл глаза. В его голове боролись между собой два образа, два ощущения. Его привычный к логическим построениям разум напоминал, что ему не двенадцать, а двадцать девять лет, что его мать умерла еще на заре века, что там, в доме, на кровати осталась его собственная жена – но душа отказывалась это принимать. Нелепая случайность, ставшая для ребенка надолго одним из самых стыдливых воспоминаний, сейчас казалась куда приятнее, нежели супружеская измена. «Рене просто не могла сделать этого!» – твердило сердце, но лицо отца, раскрасневшееся, с полыхающими глазами, находящееся всего в нескольких дюймах от него, говорило об ином.
Несильная пощечина слегка привела его в чувство. Машинально прикрыв ладонью вспыхнувшую щеку, Вильфор заставил себя все же посмотреть на отца.
- Ты язык проглотил? – тем временем спрашивал господин Нуартье. – Почему в таком возрасте тебе нужно объяснять простейшие вещи? Муж, застав жену с любовником, не должен тупо бродить под дождем! Ему стоило спуститься вниз и заняться приготовлением шпаги… ну, или пистолета – в зависимости от того, что он предпочитает. Дождаться, пока любовник тоже спустится – и вызвать его на дуэль. Решение вопросов чести отработано давным-давно, и это несложно запомнить.
Вильфор недоуменно сморгнул. Отец предлагает ему дуэль? Если бы где-то в глубине груди не было столь больно, возможно, это могло бы быть смешно. Однако Нуартье выглядел более чем серьезно, даже привычные веселые чертики сейчас не плясали во взгляде.
- Я не буду с вами сражаться, - с трудом разлепив плотно сжатые губы, негромко произнес Вильфор.
- Не будешь?.. – с легким удивлением переспросил Нуартье.
Вильфор покачал головой.
- Вы можете убить меня здесь и сейчас, - предложил он со спокойствием, от которого сам внутренне содрогнулся, но остановиться уже не мог. – Когда утром найдут мое тело, то подумают о простом разбойничьем нападении. Никто ничего не узнает.
- На кой черт мне тебя убивать?! – теперь Нуартье удивился уже сильнее. Он смотрел на сына так, как будто видел его впервые.
- Вы предложили дуэль, - плечи Вильфора непроизвольно передернулись. – Не думаю, что исход может вызывать сомнения. Пару лет назад вы с легкостью убили генерала, а я не держал в руке шпаги со времен учебы. Но если вы хотите убрать меня с дороги, я не буду вам подыгрывать. Желаете меня убить – давайте, но сражаться с вами я не буду.
- Вот черт, ну и в кого ты только такой?! – простонал господин Нуартье, и во взгляде его мелькнула жалость.
Некоторое время он смотрел на сына, не в силах подобрать никаких слов. С Жераром всегда было сложно, его логика оказывалась непостижимой для понимания отца, ибо основывалась на совершенно иных принципах. Нуартье отлично помнил, как много лет назад ему хотелось взять тогда еще мальчишку на руки и хорошенько потрясти. Хоть бы обиделся, что ли, или возмутился, закричал, стал отбиваться… Но – нет. Сын только смотрел: очень внимательно, чуть насторожено, иногда с изо всех сил скрываемым восхищением.
Сейчас, разумеется, никакого восхищения не было – но, как ни странно, не было и обиды. В когда-то голубых, а теперь посеревших, видимо, от дождя глазах присутствовала лишь усталая опустошенность и боль. Точно такие же глаза были у Жерара после похорон Мишель, и Нуартье на мгновение ощутил родительский порыв. Чертыхнувшись в очередной раз, он стянул с себя редингот и набросил на узкие насквозь промокшие плечи сына. Тот вздрогнул, как от удара, когда рука отца задела его плечо, и, отстранившись, скинул одежду на землю.
Господин Нуартье не удостоил свой загубленный редингот внимания внимания, лишь чуть вскинул брови, не отводя взгляда от бледного лица Вильфора.
- У тебя всегда был очень скучный бунт, - заявил он сыну с сожалением. – За столько лет так ничего и не изменилось.
Вильфор не ответил на это ничего, и отец, отбросив бесполезные попытки поговорить, отвернулся от него. Нуартье предстояло еще вернуться в Париж, если, разумеется, дороги не развезло окончательно.

Рене растеряно смотрела на свое отражение в зеркале. Она уже оделась, поправила прическу и, казалось бы, полностью подготовилась к возвращению мужа – однако на сердце было неспокойно. Рене все никак не могла выкинуть из головы тот момент, когда, буквально сразу же после излияния, Нуартье вскочил с кровати и начал торопливо собираться. На это у него ушло всего несколько минут, за которые Рене даже не успела толком прийти в себя. До ее слуха донеслось лишь невнятное «Я совсем забыл о важных делах!» – и в следующее мгновение ее спальня опустела.
Прошла уже пара часов, и Рене, раз за разом мысленно возвращаясь к этому поспешному исчезновению, никак не могла успокоиться. Господина Нуартье сложно было назвать нежным и ласковым любовником, но откровенного хамства он не позволял себе никогда, умудряясь балансировать на тонкой грани. Погода хмурилась весь день, но дождь зарядил уже после приезда Нуартье, и Рене собиралась предложить ему остаться. Правда, теперь ей уже вовсе не хотелось, чтобы ее муж столкнулся со своим отцом – но вынуждать человека возвращаться верхом по такой погоде ей казалось совершенно неприемлемым. Рене привыкла к неторопливости и обстоятельности, и оттого, что господин Нуартье успел исчезнуть до того, как она сделала свое предложение, выводило ее из равновесия. И хотя ее вины в этом вовсе не было, она ощущала себя донельзя виноватой.
Служанка, заглянув в тонущую в полумраке комнату, доложила, что господин прокурор вернулся. Рене, встрепенувшись, поспешно поднялась с низкой скамеечки и в последний момент едва не шарахнулась от собственного отражения, неясно белеющего за тусклой зеркальной поверхностью. В голове осталась лишь одна мысль: Жерар ни о чем не должен догадаться.
Торопливо выходя из комнаты, Рене с сожалением подумала, что из нее получилась бы ужасная актриса: все эмоции легко читались на ее лице. Еще матушка за это корила, утверждая, что подобное – удел деревенских простушек, но никак не благородной дамы. Рене оставалось только радоваться, что муж приходил домой настолько измотанным, что у него не оставалось никаких сил на то, чтобы анализировать выражение ее лица. «Иначе, - рассеянно думала Рене, - приговор был бы короток и прост: виновна…»
Вылетев к лестнице, она замерла, ибо Вильфор как раз закончил подниматься по ступенькам. Взгляд Рене на несколько мгновений задержался на мокрых и грязных следах, которые ее муж оставил на светлой поверхности. И лишь затем она подняла глаза.
Влажные черные волосы, перестав виться, облепляли осунувшееся бледное лицо, на котором пятнами алел неестественный румянец. В противовес ему, бледно-голубые глаза были тусклыми и безжизненными. Сюртук выглядел настолько промокшим, что казалось, с него сейчас на пол польется вода.
- Боже!.. – ахнула Рене, невольно прикрывая рот рукой. – Что с вами случилось?
Муж ответил ей каким-то непонимающим взглядом, и она сочла своим долгом пояснить:
- Вы насквозь промокли! Где ваш редингот? Господи, неужели вы шли пешком?
Вильфор прикрыл глаза, словно от обилия вопросов у него разболелась голова, и Рене притихла. Потянулась невообразимо длинная минута.
Рене не выдержала первой.
- Вам нужно как можно скорее переодеться, - чуть слышно произнесла она.
Повисла еще одна пауза, но когда Рене собралась духом, чтобы повторить эту фразу, Вильфор, не открывая глаз, хрипло ответил:
- Я хотел бы пройти к себе.
- Да, конечно… - сообразив, что она стоит у него на пути, Рене посторонилась. – Я пока распоряжусь насчет ужина.
- Я не буду ужинать, - Вильфор качнул головой. – Я сразу лягу, у меня завтра много дел…
Рене послушно кивнула. Ее муж не в первый раз отказывался от вечерней трапезы, экономя время для сна. Оно, возможно, и к лучшему: такой Жерар немного пугал ее.

Однако на следующий день на службу Вильфор не попал. Ночью у него начался жар, и на утро он даже не пришел в себя.

@темы: Фанфики, Граф Монте-Кристо

URL
Комментарии
2016-01-05 в 00:57 

Anihir
Хозяйка Медной горы
Бедный ребёнок... это я о Вильфоре, если что.

2016-01-05 в 05:52 

мушка комарова
Душка-занудушка
Это Вы название придумали, да? :lol2: А что, подходит! )

в глубине души твердо сохранялось мнение, что вершить судьбы людей могут лишь бог да король
Камешек в огород МК, да? ))
Мне тут самой недавно подумалось, что история Монте-Кристо с психологической точки зрения - это история про огромный внешний локус контроля ))

однако жить надеждой на кончину тестя и тещи, Вильфор считал для себя недопустимым.
Запятая лишняя. "жить с надеждой на кончину тестя и тёщи" здесь играет роль дополнения.

Глаза, уставшие и покрасневшие от чтения бесконечных документов, слипались сами собой, и Вильфор засыпал раньше, чем его голова успевала коснуться подушки.
Отмаазки ))) Кому хочется - тому пофиг на усталость ))

Рене растеряно смотрела на свое отражение в зеркале.
Растерянно, с двумя "н". "Растеряно" - это "потеряно".

Короче, Нуартье в этой главе - очень прикольный тип, а вот Вильфор - какая-то селёдка засушенная ) Так и затевалось же, да? )

2016-01-05 в 10:00 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Anihir,
Вся проблема этой семьи в том, что, хотя Нуартье и неплохой отец, а Вильфор - неплохой сын, но они психологически несовместимы друг с другом. Когда речь шла о бытовых действиях: предупредить или поддержать - у них это хорошо получалось. Но как только дело доходит до взаимопонимания - тут все попытки общения обречены на провал (

мушка комарова,
А что такого смешного? :hmm: Каюсь, ничего умнее не придумалось (

Камешек в огород МК, да? ))
Кстати, не только. У Вильфора действительно что-то вроде бзика насчет законности - и поэтому меня ужасно бесило, когда в некоторых экранизациях его делают взяточником, крутящим закон так, как ему хочется. Элоиза ведь недаром так переживала по поводу наследства: у самого Вильфора и состояния-то нет. В смысле, да, он дворянин и королевский прокурор, у него есть дом и средства, чтобы содержать этот дом и семью - но именно состояния - нет. Так что ни о каких взятках не может быть и речи.
К тому же для Вильфора уверенность в своей правоте - и в правоте закона - служит мощнейшим щитом. Он только тогда спокоен, когда все делается правильно. Два раза он в своей жизни поступал не правильно: это в истории с Дантесом (и тут я подозреваю, что проблема была больше в том, что отсутствовало официальное оформление дела) и во время романа с Эрминой (точнее, в факте самого наличия романа). Оба этих случая резко выбивали его из колеи.
А третий раз, кстати, случается, когда он узнает о причастности жены ко всем смертям в доме. И крыша у него не в последнюю очередь едет от такой психологической и моральной дилеммы, как соотнести действия жены с законом. Он предлагает ей отравиться самой - иначе он лично будет требовать в суде ее смертной казни.

*Заканчивая простыню*
В связи со всем этим я думаю, что в начале карьеры Вильфор весьма переживал за свои дела. С одной стороны, честолюбие в нем требует выигрывать, с другой - прокурор не адвокат, в его обязанности не входит любой ценой добиться до подсудимого определенного приговора. Думаю, в юности для Вильфора это "правильно" имело еще больше значения )

Мне тут самой недавно подумалось, что история Монте-Кристо с психологической точки зрения - это история про огромный внешний локус контроля
Упс... А вот эту фразу поясните, пожалуйста... :hmm: Я ее не то чтобы не совсем понял - я, кажется, ее совсем НЕ понял... (

Запятая лишняя.
Кстати, да. Откуда она у меня там? О_о

Отмаазки )))
Ну не все же как стойкие оловянные солдатики :lol:

Растерянно, с двумя "н"
А это я за вордом недоглядел ( Он почему-то вообще не понимает, что существуют наречия, и всегда в таких случаях вторую "н" убирает ( Я обычно это успеваю перехватить - но иногда оно ускользает... (

Короче, Нуартье в этой главе - очень прикольный тип, а вот Вильфор - какая-то селёдка засушенная ) Так и затевалось же, да? )
О да, что-то типа такого :angel2:
А самое смешное, что лично мне чертовски нравятся оба... Надо будет, кстати, их еще раз вместе нарисовать )

URL
2016-01-05 в 11:53 

мушка комарова
Душка-занудушка
А вот эту фразу поясните, пожалуйста...
Ну, это термин такой психологический, "локус контроля". Означает, берет человек ответственность за себя на себя же (внутренний локус) или вместо этого делает что-то другое (внешний). Например, обвиняет в своих косяках других вместо того, чтобы искать, что сам сделал не так. Или пытается контролировать жизнь других вместо того, чтобы своей жизнью заниматься. Вот у Монте-Кристо эти два косяка и вылазят. Причем если первый - еще как у людей, то второй - вообще в гигантском размере )

не все же как стойкие оловянные солдатики
Да просто товарищ - трудоголик, и другие сферы жизни его не интересуют.

А это я за вордом недоглядел ( Он почему-то вообще не понимает, что существуют наречия
Ох уж этот мне Ворд... Ворд мне ноги!

самое смешное, что лично мне чертовски нравятся оба
Это здорово ) А вот меня бесят люди типа Вильфора и Вашего Эжена - настолько в себе вот это всё ненавижу, что и в других тошно )

2016-01-05 в 13:02 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
мушка комарова,
Да нет, термин-то понятен, не совсем ясно было в контексте фразы, к кому он относится...
Но если к Дантесу - то да. У него ни разу не мелькнуло даже мысли "На кой черт _Я_ в это ввязался" - всегда виноваты были другие. Меня даже особенно покоробили не масштабные его действия после, а мелочь в самом начале: Дантес занял денег у соседа и, не отдав долг, уехал на несколько месяцев. И его отцу пришлось эти деньги отдавать, а потом жить впроголодь. Так Дантес не себя обвиняет, что занял и, по сути, зажилил чужие деньги, а что сосед не пожалел его отца! :facepalm3: Сосед, между прочим, тоже не банкир и не ростовщик, и чужих родителей содержать не обязан.

Да просто товарищ - трудоголик, и другие сферы жизни его не интересуют.
Это тоже да ) Просто бывают весьма энергичные трудоголики, которых хватает на очень многое, а бывают такие, что выгорают гораздо быстрее...

вот меня бесят люди типа Вильфора и Вашего Эжена - настолько в себе вот это всё ненавижу, что и в других тошно )
А, ну во мне-то такого вообще ни на грамм нет :lol:
И я, кстати, отдаю себе отчет, что в жизни меня бы такие люди бесили. Но в чисто литературном варианте - они идеальная база для хёрта... :shy:

URL
2016-01-06 в 00:30 

Йорунн
possessed
По-моему от яблони Нуартье отвалилось не яблоко, а груша. Настолько они не похожи... Наверное, грустно не видеть в сыне и малейшей искры жизни.

Дантес занял денег у соседа и, не отдав долг, уехал на несколько месяцев.
Деньги он должен был получить по приезду. Если он договаривался с Кадруссом о том, что отдаст после рейса, а Кадрусс вполне мог вытрясти их раньше со старичка, аппелируя тем, что "ваш сын забыл", то негодование вполне оправдано. Мог, конечно, и забыть. Тогда тьфу на него. Но мне скорее кажется, что ему даже в голову не пришло по наивности, что Кадрусс сделает так, как сделал, потому что сам Дантес так не поступил бы. Есть у некоторых юных и наивных такая привычка - мерить по себе. Вообще вся трагедия молодого Дантеса в том, что он дубина стоеросовая. Хотя откуда взяться иному? Ему по-хорошему ещё спасибо стоит сказать за то, что ему обеспечили такой шанс получить образование и поумнеть.))

Господин Нуартье не удостоил свой загубленный редингот внимания внимания, лишь чуть вскинул брови, не отводя взгляда от бледного лица Вильфора.
Как много внимания одному рединготу)

2016-01-06 в 01:07 

мушка комарова
Душка-занудушка
мелочь в самом начале
Ой, а я этой фигни вообще не помню )))) Ну да, нехорошо вышло. :nini:

в чисто литературном варианте - они идеальная база для хёрта
Для психологического больше, чем для физического? (Эт я уточняю из интереса).

2016-01-06 в 09:58 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Йорунн,
По-моему от яблони Нуартье отвалилось не яблоко, а груша.
Надеюсь, эти-то хотя бы родственники... :facepalm3:

Наверное, грустно не видеть в сыне и малейшей искры жизни.
Мне кажется, тут проблема еще в том, что в самом Нуартье жизни слишком много. Т.е. Вильфор, наверное, очень рано понял, что таким же, как отец, ему не стать - а быть жалкой копией не хотелось. Поэтому он выбрал совершенно иной путь и развивал в себе совершенно иные качества, пока не достиг полной противоположности...

Если он договаривался с Кадруссом о том, что отдаст после рейса
Про это в книге ни слова :nope: Только отец Дантеса говорит, что сын забыл про долг, и Эдмон поражается, что его отцу пришлось за него возвращать деньги. А потом они раскланиваются с Кадруссом: с фальшивой вежливостью и сквозящей изо всех щелей холодностью. Если бы уговор был "на после рейса", Дантес наверняка набросился бы на Кадрусса с этим заявлением; раз промолчал - значит, действительно забыл отдать раньше.

Вообще вся трагедия молодого Дантеса в том, что он дубина стоеросовая
Угу, а при этом все, начиная с того же Морреля, хвалят, какой он способный и умный, какой из него хороший будет капитан - т.е. руководитель... :facepalm3: По-моему, тут г-н Дюма сам себе противоречит. Либо умный и практичный, либо юный и наивный. А в одном человеке это очень плохо совмещается...

Как много внимания одному рединготу)
Упс, это у меня было два раза подряд про одежду, я исправил - но перекосячил в другом ) Сейчас поправлю )

мушка комарова,
Ой, а я этой фигни вообще не помню ))
А я вот злопамятный :tease2:

Для психологического больше, чем для физического? (Эт я уточняю из интереса).
В смысле? :hmm: Я оба хёрта люблю, но особенно - когда они взаимосвязаны :shuffle2:

URL
2016-01-06 в 10:04 

мушка комарова
Душка-занудушка
Сын Дракона,
В смысле?
В смысле, я вот психолгический хёрт вообще не люблю ) Страдашки там всякие, сопельки... ну их. А вот физичекий люблю, но не таких персонажей.

2016-01-06 в 10:06 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
мушка комарова,
С психологическим тем сложнее, что чужие переживания всегда кажутся высосанными из пальца :shuffle2:
Вся сложность в том, чтобы изобразить все так, чтобы читателю это становилось ближе... Увы, это действительно высший пилотаж )

URL
2016-01-06 в 11:40 

Йорунн
possessed
Сын Дракона, Надеюсь, эти-то хотя бы родственники...
Глядя на масштабы их различий, иногда закрадываются подозрения... о_О

выбрал совершенно иной путь и развивал в себе совершенно иные качества
Мне иногда кажется, что он действительно сознательно шёл по другой дороге, чтобы не как отец, но причина - какая-нибудь глубинная детская обидка.

Про это в книге ни слова
Да я помню. Ладно, вру, просто у меня оба тома лежат всегда на столе) Но это логично и очевидно, что заплатят Дантесу после рейса, и деньги, чтобы отдать долг, у него появятся тогда же.

По-моему, тут г-н Дюма сам себе противоречит. Либо умный и практичный, либо юный и наивный. А в одном человеке это очень плохо совмещается...
Я, когда читала в детстве книгу, думала так же. А потом постарела, пошла в университет, устроилась на работу и полностью разуверилась в человечестве. Иногда очень хорошо подкованный в своей профессиональной деятельности человек может быть во всём остальном таким... гм, как бы помягче-то... такими дровами, что диву даёшься, и при этом совершенно не приспособленными к жизни - только к своей профессии. Так что вполне сочетаемые качества, увы и ах.

2016-01-06 в 16:38 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Йорунн,
Глядя на масштабы их различий, иногда закрадываются подозрения...
Да ладно, думаю, Нуартье бы подобное просек )

какая-нибудь глубинная детская обидка.
Ну а чем не обидка то, что все детство Вильфора папенька провел в политических играх? То делал революцию, то скрывался от "неправильных" революционеров... Вряд ли у самого Жерара с матерью жизнь при этом была спокойной. Дюма указывает возраст Вильфора: 27 лет на момент встречи с Дантесом, т.е. в 1815 году. Т.е. родился он аккурат за год до Революции. Веселое у него детство было, ничего не скажешь )

Но это логично и очевидно, что заплатят Дантесу после рейса, и деньги, чтобы отдать долг, у него появятся тогда же.
Но отцу Дантес деньги оставил. И ясно было, что это не те, не одолженные. И, опять же, никакого намека на то, что Кадрусс потребовал деньги раньше срока, не было. Там упор именно на моральную сторону дела, а не на практическую.

В любом случае, Моррель сильно рисковал, ставя на руководство девятнадцатилетнего парня. Капитану не только ум нужен, но и опыт, и умение работать с людьми.

URL
2016-01-06 в 18:39 

Йорунн
possessed
Сын Дракона, Ну а чем не обидка то, что все детство Вильфора папенька провел в политических играх?
Возможно. На жену и сына у Нуартье времени было мало, вероятно...

Но отцу Дантес деньги оставил. И ясно было, что это не те, не одолженные.
Отцу он не оставить не мог. Не знаю, по-моему в первой части Дюма главного героя отмывает не хуже советской белизны, такой он чистый, наивный, благородный, чтит отца и тд и тп. В этот ряд как-то не вписывается Дантес, коварно зажимающий чужие деньги.

В любом случае, Моррель сильно рисковал, ставя на руководство девятнадцатилетнего парня.
Тут не поспоришь. Хотя под его руководством после смерти действующего капитана с кораблём всё было ладно.

2016-01-06 в 19:36 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Йорунн,
На жену и сына у Нуартье времени было мало, вероятно...
Причем при такой насыщенной жизни еще и неизвестно, нужны ли они ему были... :weep:

В этот ряд как-то не вписывается Дантес, коварно зажимающий чужие деньги.
Да в том-то и дело, что не "коварно". Он просто забыл. И чисто по-человечески - ну, действительно, забыть может каждый. Мне не понравилось, с какой надменной холодностью потом Дантес разговаривает с соседом и чуть ли не насильно пытается ему всучить деньги в долг "Мол, вот _Я_ готов тебе сейчас дать!" И не доходит до него, что он-то готов сейчас, когда у него полно денег, а сосед, возможно, возврат долга попросил, когда ему не хватало - и он вовсе не обязан был заботиться о том, что сам Дантес забыл. Т.е. этакое поведение свысока, очень неприятное (

Хотя под его руководством после смерти действующего капитана с кораблём всё было ладно
Это разовое действие в форс-мажорной ситуации.
Но вот знаете, при всей благостности нарисованной Дюма картинки мне что-то слабо верится, что матерые моряки на самом деле были в таком уж восторге от того, что над ними официально и впредь назначили командовать пацана, который большинству из них в сыновья годится.

URL
2016-01-06 в 20:38 

Йорунн
possessed
Сын Дракона, Причем при такой насыщенной жизни еще и неизвестно, нужны ли они ему были...
Мне что-то вспомнился старенький "Индиана Джонс и последний крестовый поход". Возможно, когда Нуартье стало интересно с сыном, было уже поздно.

Мне не понравилось, с какой надменной холодностью потом Дантес разговаривает с соседом
Вот это есть, не поспорить. Хотя у них в принципе с Кадруссом так себе отношения, что ему, правд,а не мешает занимать деньги))

командовать пацана, который большинству из них в сыновья годится.
Резонно. Но Моррель и его безымянный компаньон тоже не последние дураки. Короче, у Дюма как обычно - с виду всё гладко, а начнёшь копать...

Я тут, кстати, с датами феерично запуталась. В 1838 году г-же Данглар 36 лет. Рассказ Бертуччо о происшествии в доме в Отейле относится к концу сентября 1815 года, как я поняла. Выходит Эрмине было 13 лет? Ткните где я обсчиталась о_О

2016-01-06 в 20:48 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Йорунн,
Возможно, когда Нуартье стало интересно с сыном, было уже поздно.
- Так, сын, ну и где ты болтался?!
- В армии, папа, в армии...

Хотя у них в принципе с Кадруссом так себе отношения, что ему правда не мешает занимать у него деньги
Так и это тоже. То есть как деньги брать - до этого отношения дотягивают. А как не строить из себя оскорбленную невинность - так нет, видите ли, не тот уровень О_о

Но Моррель и его безымянный компаньон тоже не последние дураки
Ага, когда Дантеса арестовали, они не придумали ничего лучше, как назначить капитаном бухгалтера :facepalm3: Они бы еще кока выбрали...

Рассказ Бертуччо о происшествии в доме в Отейле относится к концу сентября 1815 года
Эм... Вы что-то путаете :hmm: Бенедетто - двадцать лет. Вот цитата:
– Сколько вам лет? – повторил судья.
– Мне двадцать один год, или, вернее, мне исполнится двадцать один год через несколько дней, так как я родился в ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое сентября тысяча восемьсот семнадцатого года.

Черт, а я тоже на год ошибся... Надо немного сдвинуть - а то у меня уже 1817-й
Хотя то, что Эрмине 15... и она уже замужем... Для той Франции - нестандартно ) С другой стороны, на Элоизе Вильфор тоже женился, когда ей было лет 16 )

URL
2016-01-06 в 21:56 

Йорунн
possessed
Сын Дракона,
- Так, сын, ну и где ты болтался?!
- В армии, папа, в армии...

Ну как-то так, да :lol:

когда Дантеса арестовали, они не придумали ничего лучше, как назначить капитаном бухгалтера
Об этом я благополучно забыла))) Уговорили, они последние дураки :lol::lol::lol:

Вооот, мой косяк был в том, что я пошла искать возраст Бенедетто через Бертуччо, а он начал с того, что де история уходит корнями в 1815 год. Брат возвращался после Ватерлоо, не доехал домой и был убит. При этом Вильфор говорит Бертуччо что-то вроде "два месяца назад надо было приходить, а сейчас пшёл вон, бонапартист", из чего я сделала вывод, что де два месяца назад Наполеон ещё был на коне. Потом Бертуччо выслеживал Вильфора три месяца и тд. и тп. Из этого у меня получился всё тот же 1815 год и некоторое удивление, потому что Эрмина была слишком юна, и потому что слишком много событий успело произойти с февраля по сентябрь.
Угу, выйти замуж, найти любовника, родить ребёнка... Бойкая барышня в свои 15 лет.

2016-01-06 в 22:15 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Йорунн,
Ну как-то так, да
Это еще есть анекдот, правда, про ребенка помладше - но все равно в тему:
Приводит папа дочку в садик, а там говорят: "Это не наш ребенок". Приводит в другой - то же самое. Едут на автобусе в третий - то же самое. Наконец дочка не выдерживает и говорит:
- Папа, еще один садик, и я в школу опоздаю!


Об этом я благополучно забыла
А особенно меня умиляет, что "Фараон" погубил Данглар - своим неумелым управлением. Т.е. неумелое-то оно неумелое... Но странно, почему никак не виноват Моррель, которое это назначение сделал? О_о

а он начал с того, что де история уходит корнями в 1815 год
О! Это отдельный мой "любимый" пункт! Это же просто феерично, как "горячий корсиканский парень" мстил аж целых два года! :lol: И еще сваливает все на невестку, которую надо было кормить... Вот кто, интересно, ее "кормил", пока Бертуччо два года Вильфора "выслеживал"? :hmm:

Эрмина была слишком юна, и потому что слишком много событий успело произойти с февраля по сентябрь
Это тем прикольнее, что если Бенедетто родился в сентябре, то зачинать его надо было в январе - а еще в конце февраля Вильфор торчит в Марселе, готовится к собственной свадьбе, и, наверное, никогда еще не был в Отейле ))))))

Угу, выйти замуж, найти любовника, родить ребёнка... Бойкая барышня в свои 15 лет.
*Мечтательно*
Я до нее как раз в следующей главе доберусь... Я давно мечтал до нее добраться... )

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Валашский Замок

главная