00:08 

С чистого листа. Эпилог

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Так первым делом: кто надумает поздравлять с ДР – то это постом выше. А здесь мы приканчиваем долгострой )


А теперь к сути:
Ну вот история и подошла к концу )
Спасибо всем, кто был со мною в процессе эти два года – и всем, кто присоединился к нам позже ) К счастью, эта история все-таки дошла до своего финала )

Эпилог

Глава 50

- Элизабет, - предложил Голд.
С легкой руки Генри, который почему-то был убежден, что у него появится брат, в это поверили и все остальные – тем сильнее было удивление четы Голдов, когда доктор Вэйл уверенно заявил им, что у них будет девочка. Голд, впрочем, быстро оправился и сказал, что так даже лучше: по одному сыну у них уже есть, самое время для дочки.
Оставалась, с его точки зрения, только одна проблема: нужно было выбрать имя.
- Почему Элизабет? – с подозрением спросила Эмма. – Я вот хочу Мэри.
- Это слишком банально, - покачал головой Голд. – Хотя я и понимаю, что этим ты хочешь выразить признательность подруге. Спасибо, что не Маргарет.
- Вот, ты понимаешь, что я имею в виду, а я не понимаю, что имеешь в виду ты, - не желая углубляться в подброшенную мужем тему, заявила Эмма. – Почему Элизабет?
- В честь королевы, - неохотно признался Голд.
- Которой королевы? – озадачилась Эмма, машинально начиная перебирать в памяти всех заточенных в Сторибруке королев и, заодно, принцесс.
Голд тем временем лишь удивленно вскинул брови.
- Британской, разумеется! Елизаветы Второй.
- О… - растерялась Эмма. Такого хода она действительно не ожидала. – Я думала, ты недолюбливаешь англичан – вроде, у шотландцев так принято?
Она пожалела, что задала этот вопрос, в ту же минуту, когда ее муж начал лекцию о британской истории. Основную ее часть Эмма пропустила мимо ушей, уяснив для себя только, что шотландцы уверены, будто это потомки их королей правят сейчас Великобританией.
- Ладно, ладно! – не выдержала наконец она. – Хорошо, я поняла, что ты, несмотря на то, что сменил подданство, продолжаешь чтить английскую – хорошо, прости, британскую – королеву. Я не понимаю только, почему все это должно относиться к нашей дочери.
- Разве это плохо – иметь королевское имя? – Голд пожал плечами. – К тому же оно красивое. И удобное: от него масса сокращений, можно выбрать любое.
- Зато Мэри даже сокращать не надо, - парировала Эмма. – Как и мое, кстати.
Как и всегда в подобных случаях, обсуждения тянулись не одну неделю. Супруги перебрали множество женских имен, но никак не могли прийти к компромиссу.
- Ну ладно, давай поступим так, - наконец предложил Голд. – Напишем на листках по одному варианту – и дадим ребенку двойное имя. Каждый волен выбрать любое имя – и никто не будет настаивать, чтобы другой сменил свое решение. Идет?
Эмма подумала и согласилась.
Ровно через минуту на двух листках, приставленных друг к другу, красовалось имя: «Мэри-Энн».
- Почему Энн? – опешила Эмма. – Ты же хотел Элизабет?
Голд вздохнул.
- Я знал, что ты будешь настаивать на Мэри. А Мэри-Элизабет – это чересчур заковыристо. Энн – тоже королевское имя, но хотя бы покороче.
Эмма согласилась, что конечный результат выглядит вполне приемлемо.

Несколько месяцев спустя.
- Какое счастье, она все-таки похожа на тебя!
- Да неужели? – Эмма устало усмехнулась чересчур откровенной лести. – Тут и не разобрать почти ничего, как ты разглядел?
- Она такая же красавица! – убежденно заявил Голд, склоняясь к плечу жены, которая держала на руках только что родившуюся дочь.
Голду безумно хотелось взять малышку самому, но он понимал, что у Эммы, после всего, что она перенесла, куда больше прав быть первой, и потому он из последних сил сдерживался.
Роды прошли гораздо быстрее и проще, нежели в первый раз – по крайней мере, насколько Эмма могла вспомнить. Маленькая Мэри-Энн будто чувствовала, что она желанна и уже любима, и изо всех сил стремилась навстречу родителям. Правда, это не помешало Эмме, во время схваток цеплявшейся за мужа, едва не сломать ему руку.
- Ну все, теперь он накупит ей платьев с крупными надписями «Папина принцесса» и избалует по самое не могу! – Две взъерошенные головы просунулись в палату. – К вам можно? Пятый час в коридоре торчим!
- Как пятый час?! – спохватился Голд. – И что, не обедали?
- А я говорила, что Генри надо было с Руби оставлять, а не с этим охламоном, - беззлобно, не отрывая взгляда от личика дочери, напомнила Эмма. – Она бы его хоть накормила.
- Да обедали мы! – заверил их Генри, просачиваясь мимо Нила в палату. – Это вы тут голодные сидите.
- Нам было не до еды, - дипломатично ответил Голд.
Нил хмыкнул на его слова: вид отец имел слегка зеленоватый, и не похоже было, что еще некоторое время он сумеет съесть хоть что-то. Вэйл предупреждал, что рожающая женщина – зрелище не для слабонервных, и что далеко не все отцы, напросившиеся присутствовать при родах, умудрялись не потерять сознания при виде своих любимых. Что же до Эммы, ее внимание сейчас полностью было сосредоточено на маленьком комочке в ее руках.
- Какая она крошечная! – поразился Генри, добираясь до кровати и суя любопытный нос в самый сверток. – Я тоже таким был?
Эмма вздрогнула и закусила губу. Она отказалась брать на руки сына, когда тот родился – слишком боялась привязаться к нему в один момент и не решиться оставить его. Но рассказать об этом сейчас ей казалось едва ли не кощунством.
- Все дети рождаются такими, - пришел на помощь жене Голд, опуская руку на плечо Генри и легонько сжимая. – Правда, они быстро растут: я увидел Бея через несколько недель после рождения, но он был уже гораздо крупнее, чем наша малышка.
- И все такие же лысенькие? – продолжал расспросы Генри.
- Почти все, - подтвердил Голд, в то время как Эмма и Нил тихонько рассмеялись. – Правда, у Бея был небольшой пушок – но вот не знаю, от рождения или попозже появился…
- Пап, хватит обсуждать меня, я сейчас от стыда сгорю, - поперхнувшись смехом, возмутился Нил.
Голд лишь улыбнулся в ответ – слово, с которым обратился к нему сын, было важнее всего.
- А мы все скоро пойдем домой? – Генри тем временем задавал уже новый вопрос.
- Ну, если мне позволят провести послеродовый осмотр матери, и если все будет в порядке, то я вас всех с радостью выставлю отсюда сегодня же, - раздался за их спинами голос Вэйла, который уже минут пять терпеливо ждал, когда семейство Голдов разберется со своими воспоминаниями.

Голд не ошибся в своих предсказаниях: Мэри Маргарет и Дэвид действительно вскоре обвенчались. Сам Дэвид, правда, напомнил о том, что они уже женаты, но Мэри Маргарет настояла на повторной церемонии. В конце концов, в Зачарованном Лесу венчались когда-то Белоснежка и Прекрасный Принц – а вот мистер Нолан и мисс Бланшар до сих пор живут так, что детям стыдно сказать. И это при том, что они уже успели обзавестись двумя внуками!
Решающим в доводах Мэри Маргарет стало то, что она повторила опыт дочери – и снова ждала ребенка. До его рождения вернуться домой не представлялось возможным, а Мэри Маргарет хотелось, чтобы в Сторибруке у них «все было как положено».
Эмма, несмотря на тревогу Белоснежки, отнеслась к беременности матери спокойно.
- Ты же сама мне говорила, - напомнила она Мэри Маргарет в одном из разговоров, - что братья и сестры в большинстве семей – обычное дело. И хорошо, что у вас с Дэвидом появится еще один ребенок. Да и Мэри-Энн будет с кем играть!
Мэри Маргарет родила через несколько месяцев после дочери. Дэвид на радостях, что у него теперь есть и сын, наконец-то простил и Эмме, и Голду их подозрительный брак, и даже на Нила перестал посматривать с прохладцей. Тем более, что приходилось «дружить домами»: у Эммы и Мэри Маргарет наконец-то появилось множество тем для разговоров, да дети их, начав подрастать, общались вовсю.
Генри, к удивлению окружающих, с готовностью возился как с сестренкой, так и с маленьким дядей. Казалось, его искренне занимали эти карапузы: он с готовностью таскал их на плечах и складывал им кубики. Регина ворчала иногда, что все эти Голды-Чарминги делают из ее сына бесплатную няньку, однако, скорее, была больше искренне удивлена, нежели действительно сердилась. Возможно, думала она, в свое время ей просто следовало завести второго ребенка – тогда и первый бы никуда не делся.
Время текло незаметно.

Глава 51

Три года спустя.
Грохот стоял такой, будто дом сносили, причем начали делать это откуда-то из середины. Эмма ворвалась в гостиную и обнаружила Голда, громящего сервант. Дозваться до мужа Эмме не удалось, и она перехватила его руку, сжимающую трость. Приложить пришлось все имеющиеся силы, ибо энергия Голда хлестала через край.
- Да что случилось-то?! – крикнула Эмма, стискивая руку мужа и разворачивая его к себе.
Тот пару минут смотрел сквозь нее, задыхаясь от ярости и – похоже, по той же причине – не в состоянии сказать ни слова. Наконец ему удалось сделать несколько глубоких глотков воздуха и сосредоточить свой взгляд на жене.
- Не знаю, - выпалил он хрипло.
- Чего не знаешь?.. – опешила Эмма.
- Не помню… - Голд оглянулся на произведенные им разрушения и свободной рукой потер висок.
Эмма вздохнула и, чувствуя, как расслабились мышцы, отпустила его.
Первые приступы неконтролируемой ярости стали настигать Голда пару лет назад. Они появлялись вследствие конфликтов с кем-либо из горожан и не выходили за рамки обычного – правда, скорее для Румпельштильцхена, а не для Голда – дурного настроения. Никто даже внимания особого не обращал: мало кто наивно верил, что счастливый брак и радость от рождения дочки сумеют надолго преобразить этого человека.
Однако со временем ситуация стала ухудшаться. Приступы гнева становились все тяжелее, в то время как причиной для агрессии теперь мог обернуться любой пустяк. В последнее время Эмме казалось, что этих самых причин уже не нужно и вовсе.
Сперва она не слишком волновалась. В конце концов, она никогда не считала, что на все неприятности следует мило улыбаться – в случае чего, Эмма и сама могла неслабо врезать раздражающему ее элементу. Но то, что творилось с Голдом сейчас, выходило даже за самые терпимые рамки. И это не говоря уже о том, что приступы ярости увеличивали ударную силу Голда многократно! Правда, по справедливости следовало признать, что пока весь гнев обращался только на неодушевленные предметы, однако это не мешало Эмме опасаться, что однажды ее мужу могут подвернуться под руку и вполне живые люди. И если ей самой вполне хватало физической подготовки, чтобы ему противостоять, то для Генри и, тем более, для Мэри-Энн встреча с разъяренным папочкой могла закончится очень плохо.
- С этим надо что-то делать, - Эмма обхватила себя за плечи руками.
Голд опустился на диван и устало прикрыл глаза: подобные всплески обычно вытягивали из него всю энергию.
- Что ты имеешь ввиду? – негромко поинтересовался он.
- Эти… приступы, - Эмма слегка запнулась. – Они… ну… не совсем нормальные.
- Ты хочешь сказать, что я схожу с ума? – Голд заставил себя открыть глаза и вскинуть взгляд на жену.
Эмма еще раз вздохнула и, сев рядом, приобняла за плечи. Под тонкой рубашкой – пиджак валялся где-то на полу – плечи мелко дрожали.
- Да нет, не думаю, - Эмма потерлась носом о пушистые пряди волос Голда. – Это, скорее, что-то нервное. Не знаю, если честно, я сама всегда избегала мозгоправов. Но Мэри-Энн и Генри…
Голд крепко зажмурился. Он и сам, когда находился в нормальном состоянии, не понимал, что его толкало на столь агрессивное поведение. Он же никогда не был особо эмоциональным человеком – вернее, был когда-то, очень давно, но, скорее, в смысле чувствительности, а не в смысле мгновенного выхода из себя. И тем более ему было непонятно, с чего эти приступы начались именно сейчас. Ведь все так хорошо, и у них с Эммой все прекрасно, и у них чудесная дочка, и с Генри наконец-то все наладилось, и Бей больше не ненавидит его… До всего прочего города Голду не было никакого дела, хотя, похоже, и там его теперь опасались, возможно, чуточку меньше, чем всегда…
Так отчего же?
Голд боялся признаться себе, что, быть может, именно сейчас, когда счастье стало реальностью, некие высшие силы, в которые он никогда не верил, теперь требуют с него платы за все прежние грехи. Этот страх был настолько велик, что Голд изо всех сил старался не думать об этом – и оттого желание Эммы во всем разобраться, заставило его напрячься.
Первым его порывом было отказаться. Это его мозги, и никто не имеет права в них копаться! Даже любимая жена, а уж тем более какой-нибудь психоаналитик, который будет брать деньги за то, чтобы Голд выворачивал перед ним душу!
И Голд с удовольствием бы отверг это нелепое предложение, если бы не Мэри-Энн и Генри. Конечно, он не мог всерьез допустить мысли, что однажды он причинит им вред – только не им, не своим детям! Но что, если они увидят его? Увидят растрепанным, с перекошенным лицом, носящимся, припадая на одну ногу, по всей комнате и разносящим все вокруг? Генри, почти взрослый парень, на притирку с которым ушло немало времени, сочтет своего деда законченным психом и отдалится, а реакцию трехлетней Мэри-Энн и вовсе страшно представить. Возможно, она сочтет, что ее папы больше нет, а есть только страшный монстр, от которого надо спрятаться, забиться в самый дальний угол…
Голд вздрогнул, ибо картина, изображающая заплаканную, насмерть перепуганную дочку, сжавшуюся в маленький комочек и не решающуюся даже всхлипнуть, как живая встала перед его глазами. Эмма ощутила это движение и стиснула свои руки крепче, возвращая к реальности.
- Я знаю, это очень неприятное предложение, - тихонько произнесла она. – И я хорошо понимаю, как тебе хочется от него отказаться. Но тебе же действительно плохо, эта странная ярость высасывает из тебя все силы. Может, ты бы все-таки попробовал?..
Мистеру Голду очень хотелось сказать «Нет». Он даже открыл рот, чтобы твердо произнести «Нет». Однако вместо этого он устало прошептал:
- Хорошо… Хорошо, я попробую.

- Эмма, я могу поговорить с тобой?
Эмма неохотно остановилась. С утра она довела мужа до доктора Хоппера – не то чтобы она опасалась, будто Голд сбежит по дороге, однако тот выглядел таким бледным и нервным, что ее компания явно была не лишней. И теперь Эмма направлялась в кафе, чтобы забрать у заботливой Руби свою дочку.
Разговор с матерью-настоятельницей совершенно не входил в ее планы.
- Извините, я сейчас иду… - начала было Эмма, оборачиваясь только из вежливости, однако Голубая Фея перебила ее:
- Я понимаю, но разговор действительно важный. Ты сегодня наконец-то сделала первый шаг, однако он, увы, окажется бесполезным.
- Что вы хотите этим сказать? – нахмурилась Эмма.
Голубая Фея покачала головой.
- Ты прекрасно меня понимаешь. Ты беспокоишься из-за того, что твой муж ведет себя как чудовище…
- Ой, слушайте, вот только не надо этого снова! – Эмма брезгливо поморщилась. – Бросайте уже эти дурацкие сказочные стереотипы!
Мать-настоятельница печально улыбнулась.
- Как бы тебе ни хотелось верить в обратное, в Сторибруке сейчас живет волшебство. Не такое насыщенное, как желают многие из нас – но, к несчастью для тебя, оно все-таки есть.
- Ну хорошо, здесь есть кусочек этой вашей сказки, - Эмма передернула плечами, сочтя, что спорить будет дольше, нежели согласиться. – И причем здесь мой муж?
- Мистер Голд, - Голубая Фея выделила интонацией это имя, - в данный момент, разумеется, не помнит своего… гхм… сказочного прошлого. Однако та сущность, что живет в нем, никуда не делась.
- Сущность? – Эмма нахмурилась. Разговор, и без того нежеланный, нравился ей все меньше и меньше.
- Я не знаю, в курсе ли ты, - мягко произнесла Голубая Фея, - но Темный – это отнюдь не сам Румпельштильцхен. В данный момент – да, но не в общем историческом пространстве.
- А если по-человечески? – поинтересовалась Эмма мрачно. – В смысле, по-нормальному, а не по-фейски.
Мать-настоятельница пропустила ее грубость мимо ушей.
- Я хочу сказать, что Темный существовал задолго до Румпельштильцхена. Это древнее создание, быть может, столь же древнее, как и сам наш мир. По крайней мере, даже в памяти фей нет сведений о том, когда он появился: даже для нас он был всегда. Темный всесилен, и у него, боюсь, есть только одна слабость: ему необходимо человеческое тело. Возможно, это древний маг, который когда-то имел собственное, но в ходе своих экспериментов потерял его. Возможно, это и вовсе кто-то из предначальных богов, сосланный на грешную землю и вынужденный искать себе воплощение.
- Это, конечно, очень интересно, но история никогда не была моим коньком, - отмахнулась Эмма и сделала попытку уйти.
Попытка успехом не увенчалась: Голубая Фея заступила ей дорогу.
- Мощь Темного велика, - с нажимом произнесла она. – Слишком велика даже для очень способного человеческого разума. Раз за разом она сводила своего носителя с ума: своими возможностями, своим всесилием. Румпельштильцхен продержался столь долго, ибо имел конкретные намерения, для которых возможности Темного были орудием, а не самоцелью…
- Да, он пытался найти сына, которого вы у него отняли, - отчеканила Эмма, глядя фее прямо в глаза.
Та снова покачала головой.
- Он сам лишился сына – сам вел к этому. Темному не нужен балласт за спиной – а балластом для него являются любые человеческие привязанности. Истинная любовь способна разрушить любое Проклятие, в том числе и Проклятие Темного, и потому эта сущность заставляет своего носителя избавляться от любого, кто может принести ему этот дар Истинной Любви. Возможно, однажды Румпельштильцхен погубил бы сына собственными руками…
- Это вряд ли, - Эммы всунула руки в карманы и выставила вперед плечи. – Вы просто пытаетесь оправдать то, что не очень-то хорошо подумали, вручая мальчишке средство для перемещения между мирами и не предупреждая его, что отца надо хоть как-то к этому перемещению подготовить.
- Эмма, - в терпеливом голосе Голубой Феи впервые послышались настойчивые нотки. – Я не собираюсь с тобой спорить о прошлом. Возможно, взгляды фей действительно в чем-то расходятся с человеческими, и, быть может, я и правда не учла каких-либо психологических особенностей. Однако сейчас я хочу донести до тебя совершенно иное. Пожалуйста, выслушай меня очень внимательно.
Эмме совсем не хотелось ее слушать. Она не доверяла феям столь же безоговорочно, как ее родители, хотя и не имела к ним предубеждений Румпельштильцхена. Ей не понравилась история, рассказанная Нилом: лично она тоже никогда не простила бы существу, которое что-то там такое внушила ее ребенку без ее ведома. Правда, она не знала, как поступила бы, окажись сама у той воронки: ей казалось, что она держала бы до упора, и, если бы пришлось, нырнула бы туда, однако внутренний голосок неизменно напоминал, что от Генри – какими бы ни были причины! – она все-таки отреклась…
- Ладно, я слушаю… - наконец неохотно протянула Эмма. – Только учтите, что мне не тринадцать лет, и с кондачка я ничего решать не собираюсь.
- Я хотела отправить Темного в мир без магии потому, что магия – это основа его сущности. Не во всех магических мирах ему комфортно, не со всеми типами магии он удачно оперирует – однако, как паразит, он присасывается к любому источнику, дающему ему возможность воплощать себя. Темного нельзя уничтожить; носителя можно убить Кинжалом – но именно благодаря этому сущность Темного перейдет к убийце. Это замкнутый круг! Есть мнение, что Темному некуда будет деться, если носитель умрет естественным путем – но этого он никогда не позволит! Его силы вполне хватает на то, чтобы давать человеку вечную жизнь – вернее, жизнь до тех пор, пока ее не оборвет кто-то другой.
- То есть, если бы Румпельштильцхен еще тогда последовал бы за Нилом, то он просто прожил в этом мире свою жизнь до конца… - начала Эмма, и Голубая Фея закончила за нее:
- Да, прожил положенный ему срок – и умер бы, ибо здесь сущность Темного не имела бы возможности подпитывать его силы. А после смерти носителя Темному некуда было бы деваться: он растворился бы в этом мире, возможно, чуть загрязнив его – как загрязняют заводы и фабрики, машинные выхлопы и прочая мерзость, производимая людьми. Но растворился бы бесследно, не имея возможности для нового воплощения.
- Ну а с какой стати это так важно именно сейчас? – насупившись, поинтересовалась Эмма. Мысль о том, что Голд мог умереть задолго до ее рождения ей совсем не улыбалась. – Сейчас-то он все равно ничего не помнит, так что…
- Неужели ты не понимаешь? – Голубая Фея посмотрела на нее с жалостью. – Дело вовсе не в том, помнит Голд о Темном или нет! Дело в том, что в Сторибруке живет магия, и Темный питается ею. Но магии мало, а Темный любит страдания и разрушения. Ломать, крушить, причинять боль, губить судьбы – вот то, что доставляет ему удовольствие. Кто-то, будучи Темным, упивался собственной властью, кто-то, находясь под управлением жестоких властителей, исполнял их садистские приказы. Сам Румпельштильцхен развлекался сделками, каждая из которых становилась чьим-то разочарованием. Но сейчас Темный лишен прямого контакта со своим носителем. Разум, бывший когда-то единым, теперь разделен. На поверхности находится лишь фальшивая личность мистера Голда, а Темный заперт в глубинах его подсознания. Но ему тесно там, понимаешь, Эмма? Ему тесно – и он рвется наружу!
- Вы что, хотите сказать…
- Все эти приступы гнева, вся эта выплескиваемая ярость – это влияние Темного. Он пытается сломать клетку, в которой оказался. И однажды он добьется своего: Голд сойдет с ума, а безумцу все равно, какие у него были воспоминания. Темный вернет себе власть над этим телом, и уже никакие человеческие чувства не станут ему преградой.
- Это звучит так жутко, что очень мало похоже на правду, - скептически заявила Эмма, однако на душе у нее скреблись кошки. – Я надеюсь, вы не предлагаете мне отравить мужа, пока не поздно?
- Ты его не отравишь, - мать-настоятельница невесело усмехнулась. – Как бы ты ни волновалась за него, поверь: в Сторибруке твой муж умереть не может… Даже если ему будет очень плохо в отдельных случаях.
- Ну и тогда чего же вы хотите? – с подозрением спросила Эмма.
Голубая Фея посмотрела на нее долгим внимательным взглядом.
- Я хочу, чтобы случилось то, что должно было произойти еще триста лет назад. Через пару лет бобов будет достаточно, и мы сможем вернуться домой – но Румпельштильцхену туда возвращаться нельзя. Там гораздо больше магии, и сущность Темного окончательно сведет его с ума – если это не произойдет еще здесь. Эмма, Голду нужно уехать из Сторибрука. Уехать в любой другой город этой страны – или в любую другую страну этого мира. Он не должен даже рядом находиться в тот момент, когда откроются порталы в наш родной мир.

Глава 52

- По-моему, он шарлатан, - судя по голосу, Голд явно не был доволен своим визитом к доктору Хопперу.
- А что он сказал? – поинтересовалась Эмма осторожно.
- Что-то мямлил про общую усталость и кризис среднего возраста! – Голд презрительно фыркнул. – Глупости какие! Я полностью и абсолютно счастлив! И уставать мне не с чего!
Эмма покачала головой. Она и раньше не особо надеялась на этот визит – просто не представляла, что еще можно предпринять, – а после разговора с Голубой Феей уже однозначно была готова к провалу.
Конечно, безоговорочно доверять кому-то постороннему было бы нелепо. Тем более, столь чуждому существу, которое само соизволило признаться, что не особо разбирается в людской психологии. Однако ее слова навели Эмму на совершенно иные мысли.
То, чего она когда-то опасалась – и о чем забыла за течением счастливых событий – скоро должно было произойти. Разумеется, не совсем уж скоро, не прямо завтра – однако возвращение домой было не за горами. Эмма в который раз честно попыталась придумать для себя плюсы этого перемещения – но кроме единства семьи так ничего и не придумала. Более того, правду говорила Голубая Фея или нет, одно из ее слов Эмма вынесла однозначно: жители Сторибрука под влиянием обожаемых ими фей сделают что угодно, лишь бы не допустить Голда к порталам. Вполне возможно даже, что во всеобщей спешке и давке они умудрятся провернуть это так, что Эмма обнаружит отсутствие мужа уже по ту сторону – и дороги назад не будет.
Что почувствует Голд, от которого в мгновение ока сбегут жена, дочь, пасынок и целый город – включая, насколько поняла Эмма, даже здания и дороги – этого она себе представить не могла. Возможно, и правда сойдет с ума, обнаружив себя посреди девственного леса в гордом одиночестве…
И, разумеется, там, на другой стороне, ее все бросятся утешать, что так будет лучше. Что все было ошибкой, или порывом ее благородства, или еще какую-нибудь сказочную чушь придумают… И что станется с Мэри-Энн? На ней всегда будет висеть клеймо «дочери Темного», возможно, от нее всю жизнь будут ожидать каких-нибудь пакостей – и как знать, не толкнет ли это ее и правда на неверный путь?
Пытаясь обдумать проблему со всех сторон, Эмма до возвращения Голда успела перебрать множество вариантов. Ей даже пришлось засадить дочку смотреть мультики, чтобы иметь возможность сосредоточиться – и все равно оптимальный выход раз за разом вырисовывался только один.
Действительно следовало уехать. Но, разумеется, не одному Голду, а им всем. Мэри Маргарет расстроится, и Дэвид будет сердиться… Эмма судорожно вздыхала, стараясь не пускать в свой разум сцену расставания. Она полюбила их: быть может, все-таки не совсем так, как любят родителей, но все же как самых дорогих друзей. Однако у них есть сын – ребенок, для которого Мэри Маргарет и Дэвид действительно настоящие мама и папа; а у самой Эммы есть своя семья. Дети ведь уезжают, когда вырастают, не так ли? В другие города, в другие страны…
В другие миры…
И, конечно же, был еще Генри. Эмма отлично знала о том, как мечтает ее сын попасть в сказочный мир – но при этом мечты сей не одобряла. Ей хотелось, чтобы Генри жил в нормальном мире, где все под рукой, где можно добиться многого, не размахивая мечом и не запугивая кого-то магией. К тому же теперь все знали, что он внук Темного, и это тоже там наложит свой отпечаток. Люди наверняка захотят, чтобы королеве Белоснежке наследовал их нормальный принц, а не принцесса, которая больше похожа на мужика, ненавидит их мир – да еще и умудрилась спутаться с Темным.
На этой мысли Эмма, несмотря на серьезность ситуации, едва не рассмеялась над собой. Можно подумать, ей нужна корона! Она от поста мэра отказалась, когда кто-то заикнулся, что надо бы сменить руководство в Сторибруке – открестилась, будто ей предложили отправиться на каторгу! Какое уж тут королевство, да еще и средневековое?
Однако вопрос с Генри оставался открытым. Ему уже пятнадцать – с одной стороны, понимает он сейчас немного больше, чем в десять, однако подростковое бунтарство не заткнешь даже самыми логичными доводами. Генри пять лет ждал чудесного момента отправления в сказку, где он станет рыцарем – как дед, спасителем – как мать, а может, в будущем и королем, как бабушка.
Кто ж знал, что с другой стороны его родство окажется куда более специфическим?
И в результате Эмма почти решила, что все эти сложные вопросы можно отложить еще на немного. В конце концов, Голубая Фея говорила про два года – а это срок не маленький.
Но сейчас, глядя на расстроенного Голда, Эмма подумала, что тянуть тоже не стоит. Голд в последнее время мало был похож на того счастливого человека, каким наконец-то стал после их свадьбы. Он похудел еще сильнее – хотя, казалось бы, куда? – осунулся и выглядел старше своих лет.
- Ну хоть что-то дельное доктор Хоппер предложил? – чтобы поддержать разговор, поинтересовалась Эмма, скрещивая пальцы и от души надеясь, что Арчи придумал что-нибудь.
Голд снова презрительно фыркнул.
- Он промямлил что-то вроде о пользе смены климата, но, похоже, сам не особенно был в этом уверен!
«Значит, Голубая Фея проинструктировала уже и Арчи», - отметила про себя Эмма. Впрочем, этому не следовало удивляться: бывший Сверчок фей безмерно уважал.
- А почему бы и нет? – решаясь, заявила она. – Почему ты когда-то выбрал именно Мэн?
Голд посмотрел на нее с удивлением. Потом совершенно искренне задумался.
- Мне показалось, - произнес наконец он, - что это место будет достаточно походить на мою родину.
- То есть большую часть года холодно, промозгло и туманно? – не удержалась Эмма.
Ее познания о Шотландии были весьма смутными, но – следовало это признать – климат Сторибрука не особенно радовал. Голд же на ее замечания слегка насупился, хотя и видно было, что не всерьез.
- А какой климат предпочитает прекрасная мадам? – поинтересовался он в свою очередь.
В горле у Эммы в мгновение ока все пересохло. Скажи она: «Мне нравится здесь» - и они не уедут отсюда никогда… в смысле, до того момента, как все переместятся в другой мир. Но если она скажет что-то другое, жизнь стремительно понесется по новому руслу. Наверное, все же стоило сперва переговорить с Генри… А может, и с Нилом тоже – перед тем, как вступать на этот тонкий лед. Однако Эмма поторопилась – и выбор теперь должна была сделать прямо сейчас.
- Ну, мне всегда казалось, что те места, где потеплее, гораздо привлекательнее, - выпалила она. – Например, такие, где можно купаться… чаще, чем пару раз в год.
Голд окинул ее задумчивым взглядом, и Эмма отлично поняла, что он представляет себе ее в купальнике. Что ж, она от души надеялась, что ему это зрелище доставит удовольствие.
Однако, вместо того чтобы высказать мнение о надуманном, Голд вдруг усмехнулся.
- А я-то все думал, насколько тебя, такую непоседу, хватит, - заявил он.
- Это ты что имеешь в виду? – насторожилась Эмма.
Голд пожал плечами.
- Ну, это на тему того, что ты за десять лет семь раз сменила место жительства – а теперь вот уже пять лет живешь на одном месте. Пустила, так сказать, корни…
Эмма невольно повторила его усмешку. Когда-то именно эту фразу – что она собирается пустить здесь корни – она и бросила в лицо Регине, так не вовремя напомнившей ей о Таллахасси. Голда при этом разговоре, разумеется, не было – но Эмма уже давно поняла, что он на каком-то ином уровне улавливает ее эмоциональный настрой.
- Ну, в принципе, здесь тоже было бы неплохо, - протянула Эмма как можно небрежнее. – Но нельзя не признать, что тут все-таки мрачновато. Я думаю, ты выбрал это место не столько из-за сходства с Шотландией, сколько за то, что здешнее уединение… да и суровость тоже отвечали твоему тогдашнему настрою.
- Ну хорошо, ты меня раскусила, - хмыкнул Голд. – Я выбрал самый маленький город в самом маленьком… ладно, в почти самом маленьком штате, чтобы вести тут свою коварную подковерную игру – исключительно ради собственного удовольствия и не нарываясь при этом на конкурентов, ибо никому в здравом уме и твердой памяти эта дыра не нужна.
- А теперь? – затаив дыхание, спросила Эмма. – Теперь тебе тоже нужна эта… гхм… игра?
Голд задумчиво покачал головой.
- Да нет, пожалуй… Но здесь ведь…
Он замолчал, не зная, за что уцепиться. Здесь его дом? Но домом пресловутый розовый особняк стал столько с появлением Эммы и детей, а значит, таковым мог стать и любой другой, куда бы они переехали все вместе. Здесь его знакомые? Здесь все чужие, единственные люди, симпатизирующие ему – это его же родные. Даже нельзя сказать, что здесь находится любимая работа: ну не считать же, в самом деле, работой сбор арендной платы!
Голд еще раз внимательно посмотрел на Эмму. Под ее красивыми глазами цвета морской волны залегли тени, и уголки губ были печально опущены. Она переживала за него – не как могла бы волноваться какая-нибудь курица-наседка, но от этого не менее глубоко и искренне. Для Голда это осознание до сих пор являлось чем-то странным и плохо укладывающимся в голове: он не привык, что кто-то о нем беспокоится.
Но, в конце концов, если на одной чаше весов всего лишь монотонная жизнь по инерции, а на другой – счастье любимой женщины, то почему бы не попробовать? Денег у него вполне достаточно, они могут позволить себе любой дом в любом месте, где только пожелают.
- Куда конкретно ты бы хотела поехать? – спросил наконец Голд вслух. Не то чтобы он решился окончательно, но, возможно, стоило обсудить некоторые варианты.

- Монтана? Или Орегон?
- Опять тебя тянет куда-то на север, к холодам и дождям!
- Но там есть и не дождливые районы…
- А как насчет Флориды?
- О боже, нет, это же вообще тропики! И кому-то, вроде, не нравились дожди?
Эмма вздохнула. Голд, вроде, и не против был переехать, но варианты предлагал не слишком симпатичные. Если уж переезжать, то в место, где им обоим будет нравится, а не в такое, где все будет напоминать о Сторибруке…
- О чем спорите? – вернувшийся из школы Генри заглянул в гостиную, где Эмма с Голдом, обложившись картами, вели свою дискуссию.
- Эмма хочет выбрать штат с бесконечной жарой и круглогодичными пляжами, - первым успел ответить Голд. – Возможно, она подумывает о Гавайях!
- Угу, а Голд хочет остаться в вечной зиме со всеми ее прелестями, - не осталась в долгу Эмма. – Еще чуть-чуть, и речь пойдет о Канаде!
Генри, ссадив Мэри-Энн с очередной карты, сунул нос в причину их спора.
- Ммм… Может, вас обоих Калифорния устроит? – предложил он. – Мы проходили, что там есть места, где горы подходят к побережью: внизу пляжи, а наверху елки.
Голд и Эмма переглянулись. Вариант и правда казался привлекательным.
- А это действительно неплохо… - в задумчивости протянул Голд.
Эмма согласно кивнула и даже не стала отбирать у Мэри-Энн особенно приглянувшуюся той карту.
- А чего вы от этого штата хотели-то? – собрался наконец уточнить Генри.
Голд бросил на Эмму быстрый взгляд. Его уже успела посетить мысль, что не последним пунктом в желании Эммы переехать, был шанс увезти Генри подальше от Регины и от ненормальной ситуации с «двумя мамами». «Двух пап» Генри воспринимал гораздо спокойнее, все-таки они оба являлись родственниками еще и друг другу. С «мамами» же все обстояло сложнее…
Эмма поднялась на ноги.
- Мы… Поговорим, хорошо? – немного нервничая, бросила она Голду.
Тому оставалось только кивнуть.
Выйдя в другую комнату, Эмма повернулась к сыну, пытаясь придумать, с чего начать.
- Вы что, решили сбежать из Сторибрука? – прежде, чем ей пришло в голову хоть что-то толковое, задал вопрос Генри.
- С чего ты решил? – настороженно поинтересовалась Эмма.
Генри пожал плечами.
- Ну, ты никогда не скрывала, что не хочешь возвращаться в Зачарованный Лес, - печально протянул он. – Впрочем, Нил тебя в этом поддерживает: он тоже все твердит, что ни один вменяемый человек, поживший в двадцать первом веке, не захочет возвращаться в махровое средневековье.
- Ему еще хуже, насколько я понимаю, - отводя взгляд, пробормотала Эмма. – Я-то хотя бы принцесса, а он – сын крестьянина…
- Водопровода, насколько я понимаю, нет и во дворце Белоснежки, - все так же невесело усмехнулся Генри. – Регина, кстати, тоже не хочет возвращаться.
- Ей тоже будет не хватать там водопровода? – удивилась Эмма.
Вскользь она подумала, что Злая Королева вряд ли испытывала недостаток в горячей воде – и ее совершенно не заботило, каким способом та к ней подавалась.
- Да нет, - Генри засунул руки в карманы. – Она просто говорит, что если она будет пытаться оставаться доброй, то ее все замучают просьбами о помощи. Но она так долго не выдержит, психанет – и снова станет Злой Королевой, а ей этого не хочется.
Они немного помолчали.
- То есть, - наконец дошло до Эммы, - с Нилом и Региной ты уже на эту тему говорил? А как же я?
- Ну… - снова протянул Генри, теперь уже смущенно, - на самом деле, это они со мною об этом говорили.
Они снова встретились взглядами.
- Я очень хотел в Зачарованный Лес, - признался Генри тихо. – Но раз вы все так туда не хотите, а Голда, как я понимаю, остальные туда еще и не пустят, то я предпочту остаться здесь, с вами.
Эмма в который раз поразилась догадливости своего сына. «В кого он такой умный? - рассеянно подумала она, и снова, как и прежде, была вынуждена прийти к мнению: - Разве что только в того же Голда…»
Вместо слов она обняла изрядно вытянувшегося за последнее время сына. Тот уже был чуть выше нее и одного роста с Голдом – Эмма не сомневалась, что через пару лет Генри перегонит и Нила. Жаль, что с Дэвидом они его сравнить уже не успеют…
В дверь легонько постучали, и в комнату заглянул Голд.
- Прощу прощения… - произнес он, никак не комментируя семейные объятия. – Не хотел вас прерывать, но скоро обедать, а кое-кто обещал помочь мне с готовкой…
Генри выпутался из кольца материнских рук и шагнул к Голду. В последнее время тот учил его готовить, и Эмме оставалось только признать, что семейный талант и здесь оказался налицо: результаты впечатляли. Саму Эмму Голду так и не удалось научить готовить хоть что-то приличное.
Уже практически выйдя из комнаты, Генри обернулся и заявил:
- И вообще, мы с Голдом решили, что учиться круче всего в Оксфорде, так что…
И с этими словами он нырнул за дверь. Несколько секунд Эмма непонимающе смотрела ему вслед, однако, сообразив, возмущенно крикнула:
- То есть в каком смысле в Оксфорде?! Это же вообще в Британии! Голд!!!
Она могла бы поклясться, что до нее донеслось мерзкое хихиканье. Сдвоенное.

Глава 53

- Здравствуйте. Эмма?
Голос был очень вежливым и очень деловым. Эмма сонно покосилась на часы. Слишком вежливым и слишком деловым для пяти часов утра.
- Что еще случилось? – пробормотала она в трубку, стараясь не думать, что на самом деле могло случиться в их городке, последние три года являвшимся поистине тихой гаванью.
- Я правильно понимаю, что вы знаете мистера Голда? – все так же вежливо поинтересовался голос – кстати, подозрительно незнакомый.
Сон с Эммы слетел мгновенно.
Неделю назад Голд вылетел в Калифорнию: посмотреть вживую на дом, выбранный ими по Интернету. Они договорились, что, если все действительно так, как им понравилось, он купит дом и устроит там самое необходимое для жилья, а потом Эмма с детьми присоединятся к нему, и дальше уже будут налаживать быт все вместе.
Эмме не очень хотелось отпускать мужа одного: она не столько беспокоилась за него, сколько опасалась, что жители Сторибрука, избавившись от того, кого так боялись, будут всеми силами мешать ей воссоединиться с ним. Пожалуй, если бы у них был только Генри, Эмма настояла бы на том, чтобы ехать всем вместе – однако она вынуждена была согласиться с доводом Голда, что трехлетнего ребенка лучше не таскать по необжитым местам.
Оказалось, беспокоиться стоило все-таки за Голда.
- Я его жена, - неприятно севшим голосом ответила Эмма. – Что случилось?
- О, миссис Голд, очень хорошо, что удалось с вами так быстро связаться! – на том конце трубки, несмотря на внешнюю корректность, все же почувствовалось облегчение. – Вас беспокоят из госпиталя Святой Бригитты, город Квайтхевен. Мистер Голд доставлен к нам после аварии прошлой ночью, а ваш контакт самый используемый в его телефоне…
- Разумеется, - немного грубовато прервала монолог Эмма. – Так что с ним?
- Ничего смертельно опасного, - поспешил заверить ее голос из Калифорнии. – Однако травмы вашего мужа могут иметь сложные последствия. Было бы лучше, если бы вы смогли приехать, чтобы помочь принять ему решение…
Эмма прикрыла глаза, заставляя себя досчитать хотя бы до десяти.
- Хорошо, - все так же хрипло ответила она наконец. – Я сегодня же вылетаю.

Эмма не так планировала уезжать из Сторибрука.
Разумеется, она уже переговорила с родителями – заранее, еще даже до того, как уехал Голд. Мэри Маргарет была опечалена, однако достаточно быстро признала, что Эмма имеет право находиться рядом со своим мужем. Дэвид воспринял все гораздо хуже. Он выискивал любые аргументы – подчас даже весьма нелепые – лишь бы найти причину Эмме остаться. И только когда та, устав, спросила, хочет Дэвид лишить ее дочь отца или матери, он неохотно смирился.
Мэри Маргарет планировала прощальную вечеринку. Не то чтобы Эмме так этого хотелось – в ее жизни было мало тех, с кем стоило бы по-настоящему прощаться, но ей отчего-то казалось, что «прощальная вечеринка» не придется ей по душе. Однако это было нужно Мэри Маргарет, и Эмма считала, что это самое маленькое, что она может сделать для матери в извинение за свой отъезд.
Но вместо прощальной вечеринки, вместо объятий и крепких пожатий Эмме предстояло ограничиться телефонным звонком – разумеется, позже. Хватит с нее того, что она в половине шестого растолкала детей, впихнула в них, сонных, завтрак и увезла прочь из пока еще безлюдного города. Объясняться еще и с родителями Эмма не чувствовала в себе энергии. Такой шаг до отвращения напоминал побег, но сейчас об этом думать не хотелось.
Вещи, разумеется, были в основном уже приготовлены к отъезду. Часть они упаковали еще с Голдом, часть Эмма собирала сама. Однако, выбегая из дома, она прихватила только сумку с детскими вещами, не желая тратить на сборы ни одной лишней минуты. Даже билеты на самолет заказывал уже по дороге со своего ноутбука Генри, сидящий рядом с Мэри-Энн на заднем сиденье автомобиля, который Эмма с максимально дозволенной скоростью вела по шоссе.
Генри и Мэри-Энн снова заснули в самолете: малышка очень хотела посмотреть, как они будут лететь, однако организм добирал свое. А Эмма и желала бы последовать их примеру – но не могла. Возможно, следовало лучше расспросить звонившую ей женщину о том, что же произошло – тогда было бы немного спокойнее… С другой стороны, Эмма отлично понимала, что не успокоилась бы в любом случае. Может даже, волновалась бы еще больше, запутавшись в медицинских терминах.
Длительный перелет оказался изматывающим, и Эмма облегченно перевела дух, уже просто покинув салон самолета. Правда, предстоял еще один переезд, теперь уже на машине: для житья они с Голдом выбрали небольшой городок в двух шагах от побережья, и туда из Лос-Анджелеса еще нужно было добраться.
Доехав до Квайтхевена, Эмма мечтала оставить своих отпрысков в гостинице – не в последнюю очередь для того, чтобы отдохнуть хотя бы от них. Однако Мэри-Энн вцепилась в нее, не собираясь никуда отпускать, и Генри поддержал сестру. Уж лучше, сказал он, они подождут где-нибудь в приемной, чем торчать в гостинице. Эмма, не имевшая уже сил спорить, только махнула рукой.

Госпиталь Святой Бригитты оказался небольшим – быть может, лишь немногим больше аналогичного заведения в Сторибруке. Оставив Генри и Мэри-Энн в двух шагах от стойки регистрации, Эмма отправилась на поиски врача своего мужа.
Генри подтянул Мэри-Энн на диван и достал из сумки ее альбом и фломастеры. Мэри-Энн обожала рисовать, и Генри нравилось наблюдать за процессом. Он уверял, что когда-нибудь его сестра будет рисовать очень хорошо, и Голд, смеясь, замечал, что будет кому иллюстрировать его сказочные истории. Генри действительно в последние пару лет увлекся сочинительством – впрочем, свое творчество он не показывал никому, и окружающие знали лишь о самом этом факте.
- Нелегко, наверное, когда отец женится второй раз?
Генри, занятый наблюдением за тем, как Мэри-Энн что-то старательно вырисовывает, не сразу понял, что обращались к нему. Молоденькая девушка – быть может, всего года на три постарше его самого, поглядывала на них из-за стойки регистрации с интересом.
- Простите?.. – на всякий случай решил уточнить Генри.
- Ну, миссис Голд, - девушка постучала пальцем по стойке: Эмма буквально пять минут назад называла ей свое имя, справляясь о муже. – У нас городок небольшой, а мистер Голд не очень-то обычный пациент…
Генри не сдержал широкой ухмылки. Характер своего деда он знал отлично, и ничуть не сомневался, что персонал больницы запомнит его надолго.
Девушка тем временем доверительно перегнулась через стойку.
- А она, конечно, очень красивая! – произнесено это было театральным шепотом. – Но тебе, наверное, от этого не легче?
Генри рассмеялся и покачал головой.
- Вы ошибаетесь, - сумел он произнести наконец. – Эмма и есть моя родная мама.
- О… - девушка смутилась так, что от волнения покрылась красными пятнами. – Но… она… просто она такая молодая… А ты так похож на…
- Я похож на Голда, потому что он мой дед, - ухмыляясь, добил ее Генри. – Он отец моего биологического отца.
Судя по взгляду не в меру разговорчивой девицы, семейству их и в этом городке предстояло не расставаться со своей славой. Генри перевел взгляд на Мэри-Энн, все это время продолжавшую увлеченно рисовать. Возможно, ему не стоило так сходу вываливать семейные отношения на первых встречных: все-таки здесь не Сторибрук, где все так или иначе друг друга знали. Это новое место с новыми людьми – и им здесь еще жить…
Впрочем, сделанного уже не вернешь.

- Видите ли, миссис Голд…
- Просто скажите, что с мои мужем, желательно простым человеческим языком! – перебила Эмма пожилого врача, к которому ее направили. - И когда я смогу его увидеть?
Врач вздохнул. Его уже изрядно утомил тяжелый пациент, и он, признаться, сильно рассчитывал, что хотя бы супруга его – как это часто бывает у сварливых людей – человек спокойный и понимающий. Достаточно молодая, слишком красивая блондинка с решительными манерами и требовательным голосом, была, мягко говоря, не совсем такой, какой представлял себе миссис Голд доктор Локнер.
- Видите ли, - снова начал он, - как раз это я и пытаюсь объяснить. Выслушайте меня, пожалуйста, внимательно.
У вашего мужа имелся старый и, увы, весьма скверный перелом. Не представляю, как можно было настолько запустить этот случай, но перелом этот, сам по себе достаточно сложный, еще и крайне неудачно сросся. В результате аварии, помимо прочих, не очень опасных травм, оказалось повреждено то же самого места.
- То есть он снова раздробил себе щиколотку? – Эмма невольно содрогнулась, представляя себе случившееся.
Голд, некогда в порыве откровения поведавший ей нелицеприятную историю своей хромоты, в скупых красках, хотя и ничего не скрывая, рассказал тогда все.
- Ну, грубо говоря, да, - кивнул доктор. – Если бы это было первое повреждение, мы залечили бы его довольно просто. Однако там уже отсутствовала часть кости, и частично, как я уже говорил, нога срослась под неправильным углом. Боюсь, что теперь, если не вмешаться, причем срочно, на эту ногу мистер Голд уже не встанет.
- Вы хотите сказать… - во рту Эммы внезапно пересохло.
- Костыли или инвалидная коляска, - коротко обрубил доктор Локнер. – Учитывая возраст, боюсь, в основном второе.
- Но… - пытаясь собрать разбегавшиеся в панике мысли, медленно произнесла Эмма. – Вы же попросили меня срочно приехать – из Мэна, между прочим! – не для того, чтобы сообщить мне только это? Есть, как я понимаю, и какой-то другой вариант?
Она посмотрела почти умоляюще, и пожилой доктор, несмотря на весь свой профессионализм, почти вынужден был подумать: «Она все-таки удивительно красива… И везет же на таких почему-то всегда только склочным старикам…» И лишь вспомнив, что он сам на добрый десяток лет старше своего пациента, немного успокоился.
- Да, миссис Голд, вы правы, - ответил он вполне ровным голосом. – У вашего мужа есть шанс не просто спасти ногу, но и, возможно, вовсе избавиться от трости. Нужна операция: не скрою, очень сложная и достаточно рискованная. Придется произвести вскрытие, удалить все, что там осталось от неправильно сросшейся кости – и заменить этот участок на металлический штырь. Если все пройдет удачно, то, после соответствующего курса физиотерапии, мистер Голд не будет нуждаться даже в трости.
Эмма недоуменно сморгнула.
- И вы это говорили ему? – на всякий случай уточнила она. – И он не ухватился за эту возможность?
Доктор Локнер развел руками.
- Мистер Голд, - сухо произнес он, - не желает, чтобы мы, цитирую: «Доламывали его ногу». Миссис Голд, я догадываюсь по реакции вашего мужа, что с этой травмой у него связана также какая-то острая психологическая проблема, но поймите, что сейчас на уговоры нет времени. Если он станет раздумывать слишком долго, кость может начать срастаться естественным образом – так, что потом никакой хирург не возьмется ее дробить заново.
- Вы хотите, чтобы я его уговорила, - осознала наконец глубину проблемы Эмма и тяжело вздохнула.
- Не совсем… - доктор Локнер слегка замялся. – В смысле, и это разумеется, тоже, но…
- Говорите уж, как есть, - устало попросила Эмма.
- Разумеется, психология – это не мой профиль, однако за годы своей практики я с подобными случаями сталкивался не единожды, - собравшись с мыслями, начал врач. – В таких ситуациях для человека очень остро встает вопрос, какой будет его дальнейшая жизнь: что теперь будет с его работой, с увлечениями… а главное – чем обернутся отношения с близкими людьми. Ибо травма одного человека, как правило, становится травмой всей семьи. Особенно люди, состоящие в браке, переживают о том, как будут относиться к нему-новому супруг или супруга.
- Вы хотите сказать, что Голд боится, будто я от него теперь уйду? – нахмурившись, уточнила Эмма.
Доктор Локнер развел руками.
- Это, увы, нередкий итог. Тем более, что вы гораздо моложе своего мужа и, уж простите за прямоту, очень красивы. У вас вся жизнь еще впереди, и вполне естественно, что мистера Голда тревожит, какое решение вы примите.
- Боже мой… - Эмма с трудом удержалась, чтобы не спрятать лицо в руках. – Этот человек вытворял такое – а боится сущей ерунды… Пустите меня к нему!

- Нет!
От такой поспешности и едва ли не натянутого на нос одеяла могло бы стать смешно, если бы не паника, плескавшаяся в широко раскрытых глазах. Эмма присела на край кровати и осторожно положила свою ладонь на руку мужу, мягко заставляя его опустить край одеяла.
Эмма шла сюда, думая, с чего начнет разговор. Выбирала между сообщением про детей – такие разговоры всегда успокаивали Голда, даже после вспышек ярости; и шуткой про то, что его даже на неделю нельзя оставлять одного: обязательно найдет неприятности на свою голову.
Однако человек перед нею был действительно напуган. Таким Эмма его еще ни разу не видела, и ей стало больно от подобного зрелища. Она давно и прекрасно знала, что Голд куда более раним, нежели показывал на публике, однако сейчас речь шла не о чувствительности, а об откровенном ужасе.
- Послушай, - как можно мягче произнесла Эмма, - прямо сейчас никто еще ничего не делает. Я не принесла с собой молоток, и за дверью не дежурят санитары. Пожалуйста, давай просто поговорим, ладно?
Голд кивнул, и за чуть отступившим страхом Эмма разглядела, как он измучен.
- Объясни, пожалуйста, почему ты не хочешь попробовать? – негромко спросила она. – Ведь другой вариант однозначно закончится плохо, а тут хотя бы есть шанс…
- Вэйл тоже говорил про шанс, а в результате на пару месяцев усадил меня в инвалидное кресло, - пробормотал Голд почти белыми губами. – Я не доверяю врачам. Мне иногда кажется, что эту профессию выбирают люди, которым просто интересно смотреть, как работает человеческий организм – и что с ним можно сотворить. Я не желаю быть их подопытным кроликом!
- Ну, нельзя по одному Вэйлу судить обо всех остальных врачах, - поделилась Эмма философским наблюдением. – Да и Вэйл, в сущности, совсем не так плох. Медицина в последнее время шагнула далеко вперед, и то, что у него не получилось десяток лет назад, вполне может получиться здесь и сейчас.
Голду ее слова уверенности не прибавили – на его лице это было написано крупными буквами. Эмма тяжело вздохнула. По дороге к палате она, как могла, подыскивала подходящие слова – теперь предстояло попытаться произнести их вслух и, желательно, как можно убедительнее.
- Слушай, я помню, у тебя были проблемы с твоей первой женой. Но согласись, она выходила замуж за молодого амбициозного парня – да и ты женился на совсем еще юной девчонке. Вы друг друга не разглядели, увидели лишь то, что хотели увидеть – и оба испытали боль, когда осознали, что действительность не соответствует вашим представлениям.
Но у нас-то все по-другому. Вот скажи, чего я о тебе не знала, когда я выходила за тебя замуж? Про нашу разницу в возрасте? Извини, знала. Про твою ногу? Тоже знала, этого не скроешь. Про твой отвратительный характер? Да если б и не знала – весь Сторибрук был готов ознакомить меня с положением вещей.
- Какая лестная характеристика, - в тон ей вздохнул Голд. – И что же, ты хочешь сказать, что меня полюбила – за все это?
Он искреннее попытался, чтобы его голос звучал с привычной ехидцей, однако ему это плохо удалось. На медперсонал он еще мог грозно шипеть, но рядом с Эммой не ощущал в себе сил выпустить уже изрядно потертые колючки.
- Знаешь, - задумчиво произнесла Эмма, - мне вот иногда кажется, что любят вообще не за что-то, а вопреки. Когда можешь сформулировать, за что любишь – это вроде как выгоду какую извлекаешь. А когда честно себе признаешься: да, я знаю, что он мудак, но он мой любимый мудак, тот, с которым я хочу прожить всю жизнь – может, это и есть настоящая любовь. Не как в сказках, где обязательно должна быть Прекрасная Принцесса и Очаровательный Принц – или хотя бы Прекрасная Принцесса и Расколдованное Чудовище – а как в жизни. В нормальной, обычной, человеческой жизни.
- То есть я – мудак?.. – после некоторого размышления уточнил Голд.
Эмма устало пожала плечами.
- Конечно, мудак. А то кто же еще? Тебе предоставляют шанс восстановить здоровье – или хотя бы шанс говорить себе, что ты все для этого сделал… А ты предпочитаешь спрятать в голову в песок и надеяться, что все, будто прыщик, пройдет само.
- Эмма… - начал было Голд, однако вынужден был прерваться, чтобы проглотить вставший в горле комок. – Я… Я не могу просить тебя, чтобы ты осталась, если я… больше не смогу…
- И не надейся, - Эмма посмотрела ему прямо в глаза. Разглядев в них недоумение, она пояснила: - Не надейся выпихнуть меня из своей жизни. Ты обещал мне «навсегда» - можешь ты хоть одно свое обещание сдержать по-настоящему, без подвывертов? Я никуда не уйду, каким бы ни был результат операции. Я не уйду даже, если ты вовсе от нее откажешься – хотя в таком случае ты будешь совсем уж законченным мудаком. Но, с другой стороны, это исключительно твое право расставаться с возможностью вернуть себе здоровье, я это признаю, и я все равно буду рядом.
- Чтобы своим видом напоминать мне, какой я мудак? – неловко попытавшись улыбнуться, произнес Голд.
От Эммы исходила уверенность в себе, и становилось спокойнее от одного ее присутствия. Теперь, когда она была рядом, Голду казалось нелепой мысль, что она может уйти, хлопнув дверью – такое было абсолютно не в характере Эммы. Она, скорее, разбила бы палатку прямо в коридоре, надумай он выгнать ее из супружеской спальни.
- Можешь смотреть в другую сторону и делать вид, будто меня нет, - уголки губ Эммы тоже слегка приподнялись. – Хотя я все равно буду рядом.

@темы: Фанфики, Once Upon a Time

URL
Комментарии
2015-05-07 в 00:11 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Глава 54

URL
2015-05-07 в 00:12 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Конец главы 54

URL
2015-05-07 в 00:14 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Глава 55

URL
2015-05-07 в 00:14 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Конец главы 55

URL
2015-05-07 в 03:00 

Miona Snow
С Эпилогом! :bravo::wine:

2015-05-07 в 06:01 

мушка комарова
Душка-занудушка
Ого! Вот это всё расписано! Всегда немного Вам завидую: для меня непостижимо, как можно в такие короткие сроки написать огромный логичный текст! )
Ну, всё отлично закончилось, по-моему ))
тапки

2015-05-07 в 07:30 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Miona Snow,
Благодарю )

мушка комарова,
Спасибо ))))))
В какой "короткий срок" - за два-то года? )))))

Вот по-моему тоже. По крайней мере, все точно встало на свои места :shuffle2:

Про лицо поправил, а с первой фразой что не так?.. :hmm:

URL
2015-05-07 в 07:55 

мушка комарова
Душка-занудушка
Сын Дракона,
В какой "короткий срок" - за два-то года? )))))
Я 3 вордовских страницы могу мучать от месяца до года ))) Так что два года для... скольких страниц? - это реально быстро ))
Про лицо поправил, а с первой фразой что не так?..
Это глюк был, там всё нормально )

2015-05-07 в 07:59 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
мушка комарова,
У меня главный параметр - это лень. Потому что за макси без продуманного финала я обычно не сажусь... :shuffle2:
Если не ошибаюсь, единственной вещью, где я конкретно завис, были "Основатели. ХХ век" - просто потому, что в процессе написания я осознал, что задуманный мною финал слишком пафосен и потому совершенно не подходит ((((
А во всех прочих случаях мне гораздо сложнее сокращать текст )

Это глюк был, там всё нормально )
А, это хорошо ) А то я голову сломал, пытаясь разобраться - я ведь даже это несчастное "в виду" наконец-то правильно написал :angel2:

URL
2015-05-07 в 08:22 

мушка комарова
Душка-занудушка
Сын Дракона,
мне гораздо сложнее сокращать текст
Главное, чтобы было, чего сокращать ))

2015-05-07 в 09:14 

Сын Дракона, потрсяюще, такую длинную ведь и не только продолжил но и идеально закончил.Так когда вообще никакаих вопросов, Ваш эпилог, просто чудесен))
Боьлшое спасибо за эту работу!
Честно, я ленилась порой писать комментарии но вот сейчас. хочу сказать, что эо один из лучших фиков что был мною когда-либо прочитан, честное слово)
как мне Вас называть, то граф? Раньше помню, Седриком звали, а теперь полностью наод - Сын Дракона?

2015-05-07 в 13:34 

Anna Gemini
Если ты не можешь управиться со мной в мои худшие дни, ты ни черта не достоин меня в мои лучшие (с)
Это просто потрясающий фик. И эпилог как-то делает его настолько масштабным, что можно сравнить с нежно любимой мной "Интриганкой" Сидни Шелдона.
Спасибо, что не бросили, что закончили его, он действительно того стоил!:red:

2015-05-07 в 14:27 

~Rumina~
Мы любим собираться за чашечкой чая и говорить о жизни: я, сверх-я и оно
Два года? С ума сойти!
Это Вам спасибо)))

2015-05-07 в 15:31 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
мушка комарова,
У меня обычно есть )))))) Как говорится, "Остапа несло" ) Для меня самое сложное - это вычленить лишнее и выкинуть его нафиг из фанфика, чтобы совсем уж тягомотины не выходило )

Alysia,
идеально закончил.Так когда вообще никакаих вопросов
О, это большой комплимент :love: Я, признаться, когда пишу длинные вещи, иногда упускаю из внимания какие-нибудь начатые нити - и потом ужасно переживаю, но впихнуть их в уже имеющееся бывает уже очень сложно (

Ну, в честь окончания можно и отметиться ;-)

как мне Вас называть, то граф? Раньше помню, Седриком звали, а теперь полностью наод - Сын Дракона?
Да можно просто Графом )
Да и Седриком по-прежнему можно - он никуда не делся )


Anna Gemini,
Спасибо )
Сам безумно счастлив, что оно закончилось )

~Rumina~,
Даже чуть больше: я начал 25 апреля 2013 года, а закончил 6 мая 2015 )))
:love:

URL
2015-05-07 в 18:12 

Leda Rius
"Любви моей не опошляй своим согласьем рабским, сволочь!"
:heart::heart::heart: спасибо, отличная вещь. :red:

2015-05-07 в 21:21 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Leda Rius,
Спасибо большое )

URL
2015-05-10 в 22:23 

Astro-nautka
И оказывается, я ору. А зачем я это делаю?
Боже мой, вы чудесны :red: Все так прекрасно и трогательно закончилось, иначе и быть не могло, конечно. Спасибо огромное за всю работу!:inlove:

2015-05-10 в 23:09 

Little Tiefling
:weep: Ну прямо день победы какой-то получается. Вроде, всё хорошо, но так и тянет пореветь.

2015-05-11 в 00:08 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Astro-nautka,
Спасибо большое )
Вот мне и хотелось написать так, чтобы "иначе и быть не могло"... :shy:

Little Tiefling,
О, какой комплимент... :shame:
Но очень рад, что такие чувства )

URL
2015-05-12 в 16:42 

Я крайне опечалена, что все закончилось. Причем настолько закончилось. Мне, честно говоря, кажется, что это - чуть ли не первое произведение, где окончание не "жили долго и счастливо", а расписанное до последних дней, так сказать.
Мне нравилось читать, я сопереживала героям... я все еще под впечатлением от последней части (ну, т.е. эпилога)... Я плохой читатель, от меня сложно дождаться чего-то кроме "очень интересно, очень понравилось", и еще сложнее добиться вразумительного "чего не понравилось", потому как я больше оперирую эмоциями и ощущениями своими, нежели фактами.
Но я буду следить за вами и дальше в надежде на что-нибудь вкусненькое )
(Это была угроза :))

2015-05-12 в 17:37 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Ниневия,
Все когда-нибудь заканчивается...
И лучше уж пусть заканчивается хорошо, нежели длится и длится - но плохо )))))

Да я понимаю, сам такой ( Мне даже ответы на отзывы сложновато писать - не то что сами отзывы... :shame: Так что как автор я отзывы люблю, а как читатель я в этом смысле человек почти бесполезный... :shuffle2:

Какая очаровательная угроза ))))) Благодарю :white:

URL
2015-09-28 в 22:07 

Перечитала повторно, устояла перед искушением повторно расплакаться ... Нашла опечаточку "и изо всех сил стремилась навстречу родителями." Ну, либо "навстречу родителям", либо "навстречу с родителями" все же.

2015-09-28 в 23:05 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Ниневия,
Благодарю, исправил )))))

URL
2016-06-14 в 21:19 

Дейдра-и-дети
боггарт читателя - незаконченный текст
Спасибо. Перечитала. Хорошая, интересная вещь.

2016-06-15 в 20:18 

Сын Дракона
Я, конечно, не совершенство... Но шедевр еще тот! )
Дейдра-и-дети,
Спасибо большое )
Приятно, когда читают - но еще приятнее, когда перечитывают :love:

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Валашский Замок

главная